Ольга Погодина-Кузмина

Песни китов

Владимир Шпаков
Песни китов

Другие книги автора

Владимир Шпаков "Песни китов"

Время собирать кирпичи

Севка и Женька друзья и соседи по двору, они живут в промышленном городе Пряжск. Севка Рогов – местный «Самоделкин», у парня золотые руки, он всего за пару часов починил сломанный транзистор по просьбе дворовых блатных авторитетов, а после собрал и собственный радиопередатчик, чтобы выйти в эфир с позывным «радиостанция СЛ-2». Это значит Севка + Лорка, вместе их двое. А еще Севка верит в легенду Черном мухобое, который охраняет от чужих свалку заводских технических отходов.

Женька Мятлин – романтик, мечтатель. Он засыпает и просыпается с книжкой Марка Твена или Вальтера Скотта. Тайком пишет стихи, мучительно подбирая рифмы. У него тоже есть странности – иногда он предсказывает будущие события. Он тоже влюблен в девочку Лорку, красавицу и балерину. У Лорки уже обозначились «две небольшие выпуклости на груди», и это пробуждает в ребятах «неясное беспокойство».

Герои взрослеют, их настигает неотвратимое половое созревание. Автор использует этот медицинский факт с явным намерением взбодрить заскучавшего читателя, пощекотать его слабым током непристойности.

«Неожиданно блатарь перегнулся через стол:

— Бараться хочешь?

— Я?! Да я как-то…

— Хочешь, по глазам вижу! Что ж, Нинка даст. Дашь ему?

Щербатая расплылась в ухмылке:

— Если хорошо попросит…

Когда она, раздвинув ноги, взялась оглаживать вислую грудь, подкатила тошнота. Вот овца! В то же время он не мог уйти — получилось бы, что он позорно сбежал, как пацан неопытный…

— Чё зыришь? Давай снимай штаны и на сетку… Вон, Нинка уже пошла!».

Как обед по расписанию, герои в предназначенное им время испытывают весь необходимый набор подростковых переживаний. Покидают родной, ставший тесным для их растущих амбиций Пряжск. Снова встречаются в Ленинграде. «К тому времени оба уже закончили вузы: Рогов осваивал ЭРУ, Женька проходил стажировку в Пушкинском доме». Оба продолжают любить Лорку, не утратившую своей женской загадки, несмотря на то, что все ее бугорки уже были как следует ощупаны.

В романе Владимира Шпакова «Песни китов» 382 страницы, и больше половины из них занимает описание детства, отрочества и возмужания героев в позднесоветские годы, начиная с 1970-х.

Как читатель циничный, развращенный художническими экспериментами и пресытившийся описанием всевозможных человеческих пороков, поначалу я решила, что автор готовит нам каверзную шутку в духе В. Г. Сорокина. Мол, заманю-ка я вас в редакцию журнала «Юность» с клеенчатыми стульями и красными вымпелами на стенах, а там и огорошу каким-нибудь «дорогим Мартином Алексеевичем».

Но ничего подобного. Роман хоть и меняет жанровую направленность, но почти целиком течет в русле позднесоветского канона, лишь время от времени подпрыгивая на эротических бугорках. Тему становления подростков сменяют воспоминания об армейской службе на флоте – Севка занимается техническим обеспечением работы подводных лодок, и пытливый читатель из этой части книги вынесет немало новых знаний об устройстве этих сложных механизмов, а также о непростых отношениях команды, начальства и потерявшего былой авторитет, но все еще бдительного КГБ. Глубоко раскрыт мир гуманитариев с первыми волнующими поездками за рубеж, с научными конференциями, оставляющими «ощущение необязательности, если не сказать — бессмысленности происходящего». Книгочей Женька сделался филологом и пробует себя на творческом поприще. В эту часть романа вставлены длинные куски сетевой переписки филолога с некоей безграмотной, но бойкой Жаки – дань ностальгии по времени полуанонимных интернет-чатов.

Лариса, с которой продолжают крутить любовь оба героя, из угловатого подростка превращается женщину-вамп, в разновидность Настасьи Филипповны. Страстное животное в постели, в обыденной жизни эта молодая красавица не находит своего места. Начинает пить и курить, делает аборты от своих любовников, загадочного объясняя это тем, что «от них не родится ничего живого». Не очень понятно, на чем основано это ее убеждение – видимо, виной тому банальная истерия.

«Фильм «Ночной портье» вспомнился еще раз, когда остались на сутки в его гостиничном номере. Зайдя в ванну, Лариса вскрикнула, чтобы вскоре выйти оттуда с обмотанной полотенцем ладонью. Полотенце набухало кровью, но вместо того, чтобы перебинтовать ладонь, Мятлин слизывал кровь языком, а Лариса хохотала, правда, хохот был какой-то жутковатый; потом она повалилась навзничь, и он входил в нее, а кровь стекала на сиреневую гостиничную простыню, и почему-то их это абсолютно не волновало»…

Примерно к этому моменту повествование разветвляется на такое количество побочных линий и флэшбэков, что следить за судьбой героев становится все труднее. Лариса внезапно и без всякой связи и предыдущими событиями погибает, кажется в железнодорожной катастрофе под Уфой – видимо, ее смерть символизирует окончательный слом привычного мира героев. Рогов оказывается в Америке, Мятлин едет на очередную конференцию в Израиль. Между делом оба успевают жениться и развестись. Но в этой части книги активность героев почти полностью перемещается в виртуальное пространство – как будто они внезапно переехали жить на сайт Проза.ру.

Впрочем, в финале друзья-соперники наконец встречаются у могилы любимой женщины и обретают если не счастье, то покой.

Очевидно, что Владимир Шпаков конструирует роман из собственных воспоминаний и жизненного опыта. Как свидетельствует биография, в 1977 году он переехал из Брянска в Ленинград, где окончил Ленинградский электротехнический институт (1977-1983). Работал в ЦНИИ «Аврора», на военном флоте в качестве гражданского специалиста. Заочно окончил Литературный институт. Работал заведующим отделом прозы журнала «Нева», исполняет обязанности главного редактора журнала «Зинзивер».

Перед нами зрелый, сложившийся автор. Так что если кому-то мой пересказ романа напомнил сюжеты фильмов юношеской киностудии имени Горького, не торопитесь делать выводы. Роман «Песни китов» – не просто дань ностальгии. Его замысел крупнее. Это еще одна попытка написать «исповедь поколения», чья молодость пришлась на время Перестройки.

Не знаю, осознанно или интуитивно, но Шпаков опирается на матрицу одного из самых популярных произведений этого жанра – роман Вениамина Каверина «Два капитана».

Истории сходные. Взросление героев приходится на период смены двух исторических эпох. Романтическую функцию, которую у Каверина выполняют найденные письма и поиск затерянной полярной экспедиции, Шпаков отводит мистической фигуре Черного мухобоя, непосредственно связанной с областью снов, тайных страхов, желаний и мечтаний одного из героев. Лорка поначалу очень похожа на Катю из книги Каверина – это героиня несколько абстрактная, но тем удобнее возвести ее на романтический пьедестал.

Но если в романе Каверина четко обозначены антагонист и протагонист – смелый, честный и целеустремленный Саня Григорьев и противопоставленный ему трус и приспособленец Ромашов, то в «Песни китов» оба героя равноценны. Автор как бы разделил себя между ними и никак не может выбрать, кому же назначить положительную, а кому – отрицательную роль.

Севка и Женька вроде как соперники, а вроде как и лучшие друзья.

«Они бы сто раз могли набить друг другу морду, еще в детстве, только на мордобой было наложено табу. Нельзя им было так выяснять отношения, оба это прекрасно понимали».

Но главная причина по которой, на мой взгляд, Владимиру Шпакову не вполне удался масштабный замысел – это проблема читателя. Первая часть книги, наиболее логичная и выстроенная сюжетно, была бы интересна подростковой аудитории. Жаль только, что эти подростки стали уже бородатыми дядями и курпулентными тетями, родили детишек, а кто-то уже нянчит и внучат. А современным подросткам история, в которой нет ни Джастина Бибера, ни Энгри Бердз, ни даже Гарри Поттера вряд ли покажется созвучной их внутреннему миру. В то же время взрослому читателю приходится пролистывать первую половину книги с большим или меньшим недоумением – мол, когда же начнется главное? А главное все не начинается, и только сюжетные ответвления растекаются в стороны, как лесные ручьи в половодье.

Странные особенности героев так и не находят полноценного применения и объяснения, и загадочная женщина уносит все свои тайны в могилу.

«Несомненно было одно: ушло что-то важное, придававшее жизни если не смысл, то хотя бы видимость смысла. Так бывает, если вынуть краеугольный камень из строения: оно может простоять какое-то время, но потом непременно обрушится, превратившись в груду битых кирпичей. А поскольку грудой становиться не хотелось, нужно было сделать еще шаг. Вот только какой?».

Вопрос оказался несколько риторическим – смысл рассыпающейся жизни героев придает писательство, процесс ради процесса, собирание в одну кучу кирпичиков памяти. Но для того, чтобы придать единый смысл и строй роману, этих усилий все же оказалось недостаточно.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу