Андрей Пермяков

Песни китов

Владимир Шпаков
Песни китов

Другие книги автора

Владимир Шпаков "Песни китов"

Пока книга неторопливо разгоняется, пытаешься угадать локацию. Что за город этот Пряжск? Вроде, получается Брянск. Даже район легко определить, воспользовавшись Яндекс-картами. Вот и заводы с их смешными аббревиатурами, и бывший аэродром ДОСААФ. С кладбищем сложнее: их тут несколько рядом. Начинаешь сравнивать Пряжск с Брянском из «Описания города», написанного Дмитрием Даниловым.

Чуть позже, в начале второй части случится от этого прямо-таки разочарование. Ибо прочтёшь: «Географически Пряжск отстоял от северной и южной сто­лиц на равном расстоянии». Но, во-первых, автору дозволены пространственные вольности, а во-вторых, читатель уже переключился на иное. Хотя бы вот на описание финала детства и начала юности в панельных кварталах начала восьмидесятых годов минувшего века. В этих домах обитают Сева, Лариса и Женя Мятлин. Сева настолько технарь, что его даже ток в 380 вольт не берёт, Женя абсолютный гуманитарий с книжкой, а Лариса, понятное дело, обожает зверушек и вообще склонна к наукам естественным. Такие беспримесные типажи встречались разве что в параллельном трёхполом мире книжки «Сами боги», написанной Айзеком Азимовым. И стереотипность героев вызывала б, наверное, раздражение, когда бы не очень живой фон. Все второстепенные персонажи невероятно живы. Они тоже несколько типовые, но иначе типовые. В каждом же дворе был такой ходок, как Ларисин папа, например. И весьма домашние мальчики с той же смесью любопытства и странного презрения относились к околокриминальной жизни дворовых мордоворотов. Чуть удивляет то, с какой интенсивностью ребята, живущие в областном центре, с самых ранних лет хотят этот самый центр покинуть. Ты-то в их возрасте наоборот — стремился к нему. Впрочем, от добра добра искать это по-человечески вполне. А ещё техническому Всеволоду снятся визионерские сны. Они ему всю жизнь сниться будут, впрочем, мало от чего оградив.

Минует три года, начинается выпускной класс. Десятый в те времена. Ребята по-прежнему любят Ларису, и в конце школы лишаются об неё невинности. Поступают учиться в Ленинград, чтоб к ней ближе быть. В разные, конечно, ВУЗы. Институтские годы мелькают фоном, где-то в воспоминаниях. Златорукий Всеволод оказывается на потрясающих характеристик десантном корабле «Кашалот». Здесь вновь узнаваемые реалии околовоенной науки. Интересно, например, как это они спирт марганцовкой и углём за пять минут без центрифуги чистили? Правда: очень живой интерес возникает! И думаю — правда. Это просто мы способа не знали. Хотя описание корабельной жизни не столь всё ж затягивает, как описание жизни дворовой. Может быть, мешают дежурные фразы вроде «Страна действительно отвалила от причальной стенки, у которой томилась семь десятилетий, и куда-то поплыла» — точно глянул телепередачу «Прожектор перестройки» из 1988-го года.

Лариса тем временем по-прежнему встречается с обоими всё ещё молодыми людьми, кружа им голову. А потом гибнет в кошмарной железнодорожной катастрофе. Была такая в Башкирии летом 1989-го. Метафизическая её вина, конечно, понятна: выбрала б себе одного из поклонников, второй, чуть пообижавшись, помирился бы — и дружи себе семьями. Но нет же. Девочка же.

Далее наступает год 2008-й, в центр повествования попадает Евгений Мятлин. Доцент уже, вроде. И кажется, будто книга превращается в повествование о кризисе среднего возраста. А как ещё расценивать фразу: «Увы, любые праздники (юби­леи особенно) уже имели оттенок горечи, пятый десяток все-таки, пора к земле привыкать»? Живёт гуманитарный Женя в стиле сериала Californication. С поправкой на два брака за плечами и учёную степень. Приходится держать внешнюю респектабельность: «Сам-то Мятлин числил себя удачливым: ученая сте­пень, место преподавателя в коммерческом вузе, публикации, зарубежные гранты, поездки...». Работа, кажется, интересная, предусматривающая зарубежные командировки на конференции по творчеству Кафки. Теперь, оказывается, на Кафку надо смотреть иначе. Скажем, в самом начале «Замок» был о метафизической вине человека перед Богом и невозможности эту вину осознать. Затем Вальтер Беньямин объяснил нам, что Замок есть символ тоталитарной власти, а вины за нами никакой нет. Теперь же строение это обезличено. Это мы сами в облике пользователей соцсетей и творцов бездарного мироустроения.

Любопытно. Но вдруг книжка начинает чуть раздражать. Не чудовищным описанием постельных сцен, конечно — все литературные описания постельных сцен чудовищны, это не предмет для разговора. Хотя вот во фразе «Основной контингент случайных или долговременных по­стельных связей отмечался добросовестным исполнением обязательной программы, на произвольную, увы, у большин­ства пороху не хватало» упоминание «обязательной программы» неприятно цепляет. Всё-таки в этом контексте образ использовал ещё как минимум Юрий Поляков, повесть «Парижская любовь Кости Гуманкова». Давно это было.

Нет, основной источник осторожного раздражения совсем иной. Читая, ты боишься, что к финалу роман скатится к банальной и остромодной ныне проблеме «рецепции травмы». И предпосылок к этому становится всё больше. Вот полупостоянная партнёрша Мятлина дразнит его: «Есть у тебя какой-то скелет в шкафу, о котором ты никому не рассказываешь. Ведь есть, правда? — Внезапно вскочив, она приблизилась к шкафу в углу и осторожно открыла дверцу. — Эй, скелет! Покажись на свет! Кажется, я опять в рифму, да»? Хотя морально травмированным личностям, вроде, положено опускаться. Но нет. Взрослые гуманитарий и технарь вполне ещё способны выпить цистерну без особых последствий. Хотя растительные наркотики высаживают жёстко: «Трава шваркнула по мозгам, будто кувалдой. Пространство котельной вскоре расширилось, и тесноватое помещение пре­вратилось в просторный зал, который подметал человек с над­писью «Теплоэнерго» на спине. Потом надпись показалась где-то высоко вверху, кажется, человек забрался на котел, что­бы смахнуть оттуда пыль». Ну, это вопрос закалки: к чему с детства приучили, тем и упарывайся, а веществ не меняй!

Финал книжки с первого взгляда действительно ужасает. Старенький профессор, бывший научрук Ларисы рассказывает Мятлину о том, какие они со Всеволодом придурки: «Потому что сама была олицетворением жизни. Она в себе эту тайну воплощала, ясно вам? Только разве вы такое поймете…». Спасибо, но мы это уже поняли из предшествующего текста! Дальше ещё хуже. Заклятые друзья встречаются классически — подле могилки возлюбленной. Сейчас помирятся, пивка попьют, крепким продолжат. Ну, вот и стоило ли терять четверть века жизни? А учитывая, что любили они Ларису класса с пятого, так и все тридцать лет псу под хвост. Хотя так-то ничего страшного: у Мятлина, правда, после всех разводов осталось маленькое однокомнатное жильё, но он роман пишет. Хороший, вроде. Сева так вообще отлично устроился: двухэтажный умный дом в США и сотрудничество в коллаборации, занимающейся самым интересным с его точки зрения делом. Но ведь нельзя ж просто так жизнь жить! Страдать же надо, как без этого?

Словом, хочется написать ехидную рецензию. Ты уже садишься, думаешь, с чего начать. Например, с того, могли ли уместиться события, описанные во второй части от прибытия Севы на десантный корабль «Кашалот» до гибели Ларисы в железнодорожной катастрофе в столь краткий промежуток времени? Всеволод оказался на флоте минимум через полтора месяца после гибели АПЛ «Комсомолец», как это следует из слов аспирантки Риты. То есть, в середине мая 1989-го года. А уже третьего июня под Уфой в газовом облаке сойдутся два поезда, что будет стоить жизни полутысяче человек. Ты же помнишь все-все эти даты — начиная от Чернобыля и гибели лайнера «Адмирал Нахимов». И тут накрывает. Понимаешь вдруг, что для кого-то неразделённая (воистину ничья) школьная любовь может стать такой же катастрофой, какой для тебя была гибель Империи. Люди ж разные все. Некоторые действительно вот такие — для них чувства и бесчувствие ближнего своего важнее безликих внешних обстоятельств. И книжку хочется перечитать. Интересно ж узнавать о существах, снаружи похожих на тебя, внутри абсолютно иных, а совсем глубоко — опять похожих.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу