Сергей Морозов

Неизвестность

Алексей Слаповский
Неизвестность

Другие книги автора

Алексей Слаповский «Неизвестность»

Когда первая часть романа Слаповского была опубликована в журнале «Знамя», я подумал: «Ну, ладно, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Пусть поиграется в стилизацию дневника полуграмотного мужика из деревни». Кирилл Анкундинов был в восторге. А я видел только жалкое кривляние: ряженый интеллигент изображает народ. Для чего? Чтоб показать, что народ – это обезьяна интеллигента?

Кроме того, передо мной лежал дневник одного из родственников моей жены, написанный в 1934 году. Небольшая книжица с рассказом о том, как была прожита жизнь крестьянским сыном с 1906 по 1934 год: Первая мировая, революция, Гражданская война и немного о мирных годах. Ничего общего с кривляниями Слаповского ни по форме, ни по содержанию. Рассказ о той жизни, без обязательных для каждого российского писателя тарахулек и идеологии. Ну вот, к примеру, эпизод из Гражданской войны, 1918 год, позволю себе процитировать для сравнения:

«Когда мы пришли в село, то увидали большинство мужиков, а также своего отца чёрными как грязь, похудавшими, как будто они годами сидели в тюрьме и неделями не видали пищи. Но скоро всё успокоилось, только горевали и рыдали женщины и дети, у которых мужьёв и отцов увезли в город. Жены и дети чуть не каждый день ходили в город просили и хлопотали, чтобы вернули им обратно их мужьёв и отцов, но на них не обращали внимания и даже не допускали на свидания, и надежд не было, чтоб освободили арестованных. Покамест их власть была в нашей местности, а мы не знали, какая это власть, и откуда явились военные отряды. Они царствовали в нашей местности не более двух недель, население никакого спокойствия от них не видало. Всё время наезжали к нам в село отряды для выявления большевиков. А потом сделали мобилизацию, у нас из села человек 15 забрали к себе в армию, особенно молодые года, которые ещё недавно только пришли с фронта.

Но скоро роковой час им пробил. Когда Красная Армия их попёрла обратно назад, то они, чуя дело плохое, стали удирать. Всех арестованных, которые у них находились в тюрьме, в ночное время погрузили всех на пароход, отвезли от города километров на пять, всех выстроили на палубе и расстреляли, а сами стали удирать. Наши мужички 16 человек тоже попали под этот расстрел, были расстреляны все 16 человек. После только на Волге находили трупы убитых, прибившие к берегам.

Когда они удирали через наше село в ночное время, нашему селу досталось обратно плохо, они разъярённые требовали, то починку моста, то проводников, чтоб проводить их до следующих сёл, то лошадей, то ещё что-нибудь, даже в нашем селе и недалеко от села оставили орудия, несколько кухонь походных с горячей пищей и кой-что ещё, а также много оставили рассыпанного табаку, а табаку в это время не было у мужичков, и трудно было где достать, и на рассыпанный табак набросились как голодные волки, а также на пищу, особенно на пшенную кашу.

Когда явилась Красная Армия, то население очень обрадовалось, ожило и узнало, что прогнанные войска были войска Колчака, шедшего из Сибири. Которых мобилизовали в войска Колчака, скоро убёгли от них и явились в село, только один не явился, как рассказывали товарищи, скрывающиеся большевики от колчаковских отрядов; Явились в село и взяли инициативу в свои руки, тех горлотинов, зажиточных мужиков, которые выдали 16 человек из села, арестовали и всех направили куда следует. Стали в село приезжать представители от Красной Армии и Советов, собирали митинги, собрания о помощи Красной Гвардии, как людьми, так и продуктами.

Вся молодёжь пошла в Красную Армию добровольно, но помощи требовалось ещё больше. Была объявлена мобилизация, все шли с охотой, не как в империалистическую войну.

Первое время мужики везли хлеб, мясо, молоко, яйца для Красной Армии добровольно и охотно, но потом, в силу агитации зажиточных мужичков, что весь хлеб отберут, сами останемся голодными, стали припрятывать, кто куда знает, и отказывались давать хлеб Советам. Но хлеба, особенно у зажиточных было излишку много, но не хотели его задаром отдать для своих же сыновей и братьев, находящихся в Красной Армии.

Тогда Советы присылали в село отряды, чтобы выявить и найти хлеб у тех, кто не выполнял задание, и такими являлись большинство зажиточных, у них находили много спрятанного хлеба, даже зарывали в землю, в снег, и у таких людей отбирали подчистую хлеб».

Что тут скажешь? Только: писатель, поучись у человека, за спиной которого три класса сельской школы!

Дело со Слаповским оказалось хуже. Небольшая повесть разрослась в пятисотстраничный цирк-шапито с конями, медведями, клоунами и акробатами. Все это названо помпезно и претенциозно: роман века. Каждая часть – как новый аттракцион: то судебный протокол, то пьеса в виде стенографической записи. Это уже совсем перебор.

Роман назван «Неизвестность». Классический случай, когда содержание полностью не соответствует заглавию, потому что в книге содержится только все известное: большевистские продразверстки и чистки, репрессии, вмешательство в личную жизнь, безвременье и скука периода застоя, подавление творческих устремлений и предпринимательской инициативы.

«Неизвестность» - совершенно искусственно сконструированный текст. Ты так и видишь тезисный план всего произведения:
Часть I – Про судьбу крестьянскую (реквизиции, репрессии, перегибы);
Часть II - Про заблуждения молодости, с вкраплениями о депортации народов и преследовании верующих;
Часть III – Про порушенную частную жизнь и аборты;
Часть IV – Горький путь малого предпринимательства и частной инициативы в советские годы. От икон до подделки банкнот.
Часть V - Судьба творческой личности в период застоя. Пьянка и рисование лумумб (хрестоматийных советских сюжетов с последующим переходом к постсоветской халтуре)
Часть VI – Аутизм в современную эпоху.

Понятно, что все книги пишутся по плану, но зачем же так откровенно, с неубранными строительными лесами? Для чего же все это написано?

«Мы путаемся в настоящем, не понимаем его, потому что до сих пор не поняли прошлого».

Какая глубокая мысль! И какая свежая! Тут даже не вторая свежесть, цифру двузначную можно подставить.

Страна тридцать лет живет в прошлом – и тут тебе снова-здорово, не изволите ли опять покопаться в трупе истории? Справедливости ради заметим, что истории в романе Слаповского, как и во многих современных псевдоисторических романах Варламова, Прилепина, Яхиной, Гиголашвили, в сущности, нет. Не ощущается дух, аромат, своеобразие, полнота эпохи. Все заменено штампами, историческими декорациями, заимствованными у создателей российских телесериалов. Отношение к истории инструментальное, потребительское. И тут уже начинаешь думать: может быть лучше, нравственнее оставаться манкуртами, чем так, раз за разом пластать историю в анатомическом театре дурной словесности?

Для того чтобы понять общество, нужны знания не по истории, а по социологии и культурологии. Герменевтика, наука понимания, - это сфера философии. История – фактографическое знание о том, что было, об уникальных событиях прошлого. Суть происходящего посредством истории не понять. Весь роман Слаповского – наглядное тому доказательство. Автор в нем ничего не понимает, не размышляет, не анализирует. Он иллюстрирует. То есть, сказанное в предисловии – чистой воды обман. В книге нет ни понимающей методологии, ни самого движения в понимании. «Неизвестность» – иллюстрация мировоззрения публицистических опилок, осевших в авторской голове за последние три десятилетия. Задача давно решена автором, а нас, наивных читателей. уверяют, что будет какое-то развертывание мысли, поиск решения и доказательства.

Не знаю, кому как, а я не люблю, когда меня так нагло и бесстыдно обманывают. Мысли, концепции в книге Слаповского по существу нет. Они заменены пустыми обещаниями мышления. Нет в ней и связности, цельности. Каждая из частей не дополняет, не развивает предыдущую, а просто иллюстрирует авторское представление о том, почему мы путаемся в настоящем. Собственно, можно говорить даже не о частях романа, а череде монад, замкнутых, непроницаемых элементов, которые насильственно собраны под одну вывеску: «Неизвестность: роман века». То есть текст распадается.

Романа нет. «Неизвестность» - всего-навсего собрание разных текстов под одной обложкой. Текстов пустых и плоских (опять «он пошел, она поехала»), безжизненных, с блеклыми героями, с абстрактной картиной их существования, в которой лишь две составляющих – давление советской действительности и беспорядочные половые связи. Идеология и секс – вот к чему оказался сведен в итоге человек в отечественном романе. И Слаповский здесь просто движется в струе последних лет.

Как читать такое? Зачем читать такое? «Неизвестность» - это стопроцентный худлит- киллер. И я не понимаю, как можно после таких книг удивляться падению интереса к художественной литературе. Он оттого и падает, что художественная литература давно уже перестала быть художественной.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу