Российская национальная премия

"Национальный бестселлер" - 2017

14.04.2017s

Опубликован Короткий список и состав Малого жюри

Подробнее

Ежегодная общероссийская литературная премия. Вручается в Санкт-Петербурге за лучшее, по мнению жюри премии, прозаическое произведение,
написанное на русском языке в течение календарного года.

Владислав Толстов

Неизвестность

Алексей Слаповский
Неизвестность

Другие книги автора

Алексей Слаповский «Неизвестность»

Начнем с фамилии. Фамилия главного героя (вернее, героев – это семейная сага о пяти поколениях одного рода) Смирнов. В России иметь фамилию Смирнов все равно что не иметь никакой. Тем более там вся деревня Смирново, Акулинской волости неназванной губернии, и Смирновых столько, что одного, чтоб не путать зовут Смирнов Большой, а другого – Кривой, и так далее. Николай Смирнов, с которого начинается повествование – однорукий. Он был писарем на фронтах первой мировой, теперь вернулся в деревню и раз в год делает запись, подводит итоги года. А годы – 1918-й, 1919-й, 1920-й. Страшные события: повезли отца на подводе в больницу, какие-то военные отобрали подводу, отец умер. Сестра уехала в город с красным уполномоченным, он ее бросил, вернулась беременная. Во время голода в Поволжье вымирает вся семья, сам Николай Смирнов спасается тем, что уезжает в поселение немецких колонистов, и там бывшая жена его командира, немка-учительница, рожает ему сына Володю. Володя вырастает, мечтая стать красным летчиком, пишет письма писателю Островскому, потом станет разведчиком, попадет на службу в НКВД и бесследно сгинет в 41-м, оставив сына Антона, который, в свою очередь, родит Виктора, а тот – Глеба, и уже на последних страницах, уже в наше время, появится девочка Лика, Гликерия, которая будет носить другую фамилию. И, видимо, на этом заканчивается и семейная хроника (2017 год), и история фамилии. Смирновы выжили в революцию, в голод, в коллективизацию, в войну, рвали жилы, садились в тюрьму, ставились к стенке, но дальше, дальше – неизвестность. 

Писатель Джеймс Джойс написал «Улисса», поставив себе задачу упаковать в один роман всю мировую человеческую культуру, от церковных хоралов до газетных заголовков. Алексей Слаповский применил похожий прием, написав роман как своего рода беллетризацию домашнего архива Смирновых. Каждая глава исполнена в своей повествовательной технике. Записи Николая Смирнова – полуграмотные, корявые, косноязычные. Юношеский дневник Владимира Смирнова – стиль комсомольских речевок, оставшаяся в записях сказка о каком-то испанском борце за свободу, скупые письма с фронта. Воспоминания его сестры Екатерины – расшифровка интервью, которое у нее спустя полвека берет внучка, записывая на диктофон ответы бабушки и чьи-то посторонние реплики. Текст судебного приговора – это чтобы рассказать о судьбе Антона. Пачка рассказов, которые Виктор Смирнов писал «в стол», для себя (забавно, что был такой писатель, Виктор Смирнов, написавший «Тревожный месяц вересень»). И так далее: последние главы – не то сообщения в мессенджере, не то посты в Фейсбуке. 

Это сделано здорово. Полное ощущение, что автор раскладывает перед нами жизнь пяти поколений семьи Смирновых в ее, так сказать, повествовательно-материальных форматах: вот старая тетрадь, вот фронтовые треугольнички, вот листки приговора с бледной машинописью. Отличный эффект. Кто держал в руках старые документы, письма, открытки – тот прямо видит перед собой этот стол, тетради, листочки. Тут Алексей Слаповский сделал, конечно, мастерскую работу. Представляю, как вкусно это можно подать в оформлении – выцветшие фотки, старинные шрифты, имитация машинописи... Если постараться, выглядеть это будет, должно быть, необычно. 

А что касается собственно текста – увы, он вполне себе обычный. Главы про гражданскую войну, косноязычные записи Николая Смирнова еще читаются с интересом, записи его сына – с меньшим. С каждым новым витком времени, с каждым новым поколением исчезает драйв, внутреннее движение текста. Рассказы «в стол» пролистывал на автомате – если Слаповский хотел симитировать графоманские тексты, у него вполне получилось. Дочитывал до конца, пауза, усвоение прочитанного, вопрос – а зачем это все я сейчас прочитал? Какой во всей этой истории смысл? И главное: чем «Неизвестность» Слаповского (кроме оформления и всяких технических кунштюков) лучше сотен таких же семейных саг, начиная от романа «Вечный зов», аксеновской «Московской саги» и далее по списку, по долгому-долгому списку? Или это такой способ отметить столетний юбилей событий 1917 года? Но почему в такой форме? Нет мне ответа.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу