Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2017

s

Роман Сенчин

Прежде чем сдохнуть

Анна Бабяшкина
Прежде чем сдохнуть

Другие книги автора

Анна Бабяшкина «Прежде чем сдохнуть»

Этот роман я прочитал задолго до того как он появился в числе номинированных на премию «Нацбест»… Прочитал его лет пять назад, если не больше, когда он победил в премии «Дебют», кажется, в номинации «Фантастика». Но издан не был…

Видимо, из-за этого старого знакомства, написание рецензии долго откладывал. Сложное чувство возникло у меня и тогда, во время перового прочтения «Прежде чем сдохнуть», и теперь, когда перечитал уже не только для души, а с прицелом, стоит или не стоит давать этому произведению баллы.

Как и тогда, самым вкусным оказались сочетание имени-фамилии автора с названием произведения (правда ведь отлично – «Анна Бабяшкина. Прежде чем сдохнуть»?) и первые пять абзацев. Два из них хочется процитировать: «Так вот, прежде чем сдохнуть, я, вполне себе годно сохранившаяся тетка семьдесят девятого года рождения, еще помнящая жизнь без мобильников, Интернета, Путина и электромобилей, сажусь за компьютер и с чувством глубокого удовлетворения набиваю в Word название своего «открывающего новый этап в моей жизни» романа «Прежде чем сдохнуть». А компьютер тут же подчеркивает слово «сдохнуть» волнистой зеленой линией и сообщает, что оно не может быть употреблено в тексте. И (в скобках) делает допущение: если только речь не идет о животном. Речь идет обо мне и моих соседях по дому престарелых, поэтому слово сдохнуть вполне допустимо».

Мощный сарказм, достойный заявленной темы: современные тридцатилетние через тридцать лет, поколение «Фейсбука» в домах престарелых, растекшиеся по дряблым телам татуировки дельфинов и бабочек…

Но после пяти абзацев начинается спад, сюжетная пробуксовка и одновременно торопливость: героиня, которую родственники сдали в дом престарелых (а она предельно бодра и подвижна, прямо девчонка, а не «престарелая»), мечтающая написать исповедальную книгу, выясняет, что пишут чуть ли не все обитательницы этого дома и охотится за рукописями, чтобы их прочитать и раскритиковать. Сарказм превращается в иронию; внимание автора переключается с героини, собравшейся поведать о том, как же так случилось, что дети сдают их пачками в дома престарелых, на рутину настоящего (вернее, в книге это настоящее, а на самом деле на дворе там 2039 год).

В итоге автору удается вырулить на мораль, свести сюжетные линии более-менее в одно целое, но интерес – не праздный, а искренний, граничащий с необходимостью узнать, – порожденный первыми абзацами, вернуть уже сложно.

Дело, может, и в названии. Оно очень экспрессивное, и форма содержания должна ему соответствовать. Оголенный нерв, беспрерывная истерика вроде «Смерти в кредит» Селина, или же сухой отчет, от которого волосы встают дыбом, типа «Очень легкой смерти» Симоны де Бовуар, или же однотонно-тошнотворная тоска в духе бесконечных повестей Франсуазы Саган. А здесь – беллетристика, заявленная, как нечто другое. Я бы сказал – настоящее. Поэтому неминуемо разочарование. Впрочем, у автора и ее героини цели-то благие. Начинают они за упокой: с потребности рассказать о пластмассовой жизни своего поколения, а заканчивают за здравие: призывом дожить оставшиеся годы осмысленно, с целью, или хотя бы уберечь будущие поколения от ошибок… Вот как «Прежде чем сдохнуть» заканчивается:

«Нам не хватило силы намерения не то что самостоятельно проживать собственную жизнь, нам не хватило концентрации даже для того, чтобы самостоятельно ее придумывать. Мы все время ждем каких-то повитух, которые вытащат из нас наш новый день, принудят нас, усилят родовые схватки, обезболят, чтобы мы легко и ненапряжно родили из себя что-то новое и настоящее, родили себя. Мы ждем, что обстоятельства сами подтолкнут и выведут нас туда, в будущее, а нам останется только расслабиться, отдаться потоку и катиться по жизни, как в санках по ледяному желобу. Но правда и соль жизни в том, что она только тогда подлинна, когда ты все-все, каждую секунду проживаешь самостоятельно. Отказываясь от малого испытания и напряжения сил, ты проигрываешь и в большем. Когда ты не хочешь самостоятельно приготовить себе обед, или испечь хлеб, или убрать пыль, или написать собственную историю, нарисовать картину, подать апелляцию, сменить подгузник, ты полностью выпускаешь свою жизнь из рук. Когда ты не в силах выдержать жизненное напряжение даже в таких мелких испытаниях, как же ты надеешься преодолеть что-то, по-настоящему требующее усилий? Да надорвешься.

Надо просто начать. Прямо сейчас. Сделать что-то самому. Не заказать пиццу по телефону, а выйти на собственную кухню и своими руками смешать в тарелке неровно порезанные помидоры и огурцы. Будет салат. Позвонить маме и сказать, как ты ее любишь. Своими словами. А не отправить заготовленные кем-то другим признания на растиражированной открытке Hallmark, где остается просто поставить свое имя. Самому заглянуть под собственную кровать и увидеть, чего же, блин, туда понапихано за неделю.

Не дожидаясь, пока домработница вытащит оттуда грязные носки и огрызки. Пойти в спортзал и честно вспотеть на беговой дорожке, а не бессознательно отключить, засыпая, электростимулятор-бабочку, который «хлопал» по животу все эти полтора часа. Обнять своего ребенка. Погладить кота. Достать карандаши. Прочитать газету, чтобы понять, какой крестик ставить в избирательном бюллетене. Переклеить обои. Позвонить тому, кому очень хочется позвонить, не дожидаясь, пока ему без тебя станет хреновее, чем тебе без него.

Просто сделать все это. Это не страшно. Стоит сделать это, прежде чем станешь таким, что уже не сможешь всего этого. Впереди еще есть немного жизни, чтобы ее прожить».
Я лично поддерживаю.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу