Российская национальная премия

"Национальный бестселлер" - 2017

01.02.2017s

Работает Большое жюри премии, каждый день публикуются новые рецензии

Подробнее

Ежегодная общероссийская литературная премия. Вручается в Санкт-Петербурге за лучшее, по мнению жюри премии, прозаическое произведение,
написанное на русском языке в течение календарного года.

Роман Сенчин

Голомяное пламя

Дмитрий Новиков
Голомяное пламя

Другие книги автора

Дмитрий Новиков «Голомяное пламя»

Дмитрий Новиков, по общему мнению, прирожденный, «сугубый» рассказчик, писал роман долго, я лично, уже и не верил, что он появится. И вот – свершилось.

«Голомяное пламя» - произведение отличное, на мой взгляд, выдающееся. Очень редко получается у меня найти в нашей современной прозе книгу, чтение которой доставляло бы наслаждение. Многие и многие страницы книги Новикова наслаждение мне доставили. 

Встречаются, правда, выбивающиеся – по моему мнению – из стиля слова, корявые обороты, навязчивые повторы, слишком часто разбавляют спирт, но не хочется сейчас охотиться за «блохами», стать тем, о ком так верно сказал когда-то Есенин: «Глупый критик или глупый читатель всегда видит в писателе не лицо его, а обязательно бородавки или родинки».

Лучше открою книгу и приведу из нее фрагмент:

«На широком косогоре, у самого устья бурливой Керети раскинулась деревня Кереть, нежилая. Раскинулась и лежит. Лежат на земле останки домов, еле угадываемые в высокое густой траве, разнузданно расцвеченной желтыми, синими, белыми пятнами роскошных луговых цветов. Лежат на погосте старые поморские кресты, сквозь белесое древнее дерево которых проросла многолетняя брусника. Лежит тихо, незаметно фундамент большой церкви, что раньше гордой белой птицей, вот-вот готовой взлететь, окрыляла всю округу восторгом светлой радости. Неясными, размытыми террасами лежат бывшие улицы – верхняя, нижняя, средняя. Внизу синеет равнодушное Белое море. На том берегу залива развалились останки судоверфи. Над всем этим носятся чайки».

Да, по моему мнению, книга прекрасная и главное полезная. И я всем советую ее прочитать. 

Конструкция «Голомяного пламени» (замечу, что «голомяное пламя», это радуга, лежащая на морской поверхности) сложна. Текст состоит из нескольких десятков главок, некоторые короткие, по две-три страницы, некоторые страниц по пятнадцать - двадцать. Хронология нарушена – из 1975 года мы попадаем в 1913-й, потом переносимся в 1943-й, следом – в 2003-й… 

Сюжет не столько понимаешь, сколько ощущаешь. Вот и редактор «Октября» Валерия Пустовая пишет в анонсе журнальной публикации: «Его можно читать одновременно как исповедь, травелог и притчу».  

Главный герой вроде бы есть – Гриша, которого мы видим ребенком, подростком, молодым человеком, крепким мужиком… Но почти на равных с ним в романе действует некто, рассказывающий от первого лица, хотя это явно не повествователь. К тому же и Гриша иногда рассказывает сам, становится первым лицом… И Гриша с товарищами, и этот «некто» с приятелем схоже путешествуют по Белому морю, рыбачат. 

Лишь однажды они пересекаются. И то не напрямую, а через третьих лиц:

«Тут до вас позатот год приходили двое. Тоже на байдарке, - продолжат рассказывать байки Михаил. – Так с самого Кольского полуострова пригребли. Из Ловозера по Поною спустились да вдоль Терского прошли. Худые, грязные, голодные. Байдара штопана-перештопана. Как живы остались, не знаю. Володя одного звали, второго не помню. Решили путь Варламия Керетского пройти, придурки. Повезло им, что выбрались. Без царя в голове да без Божьей помощи далеко загрести можно. В самое никуда…»  

В одном, кажется, месте книги, и то вскользь указано, что парень Колямба из главок о 30-х годах и старик Саввин – одно лицо… Тормозят чтение тексты о Варлааме Керетском (взятые из антологии древнерусской литературы), набранные к тому же в старой орфографии. Может быть, их стоило вплести в современность, а не делать отдельными главками?

Вообще почти каждая главка – практически готовый рассказ. Это отметила и та же Валерия Пустовая, и прозаик Илья Кочергин («…Пакет рассказов, подвергшийся сварке, а затем многократной перековке – как дамаск»), и, с оговорками, критик Андрей Рудалев, и многие другие, отозвавшиеся на «Голомяное пламя». 

В книге есть развитие, но и в хорошем сборнике рассказов тоже имеется свой внутренний сюжет. Важнее, что Дмитрий Новиков именно этим произведением доказал, что он рассказчик от Бога. Как справедливо заметил Кочергин, роман «написан языком рассказа и рассчитан на медленное чтение». Действительно, текст очень плотный, нет необходимых для романной ткани страниц вроде бы пустоватых, проходных, но дающих отдых читателю. Время от времени «Голомяное пламя» откладываешь, переполненный впечатлениями, художественной мощью… Быть может, поставив хоть и трудный, но удачный опыт в написании произведения в крупной форме, Дмитрий Новиков вернется к рассказам. Другой вопрос, что сборники рассказов сейчас издают неохотно, премиальные институции обращены к романам и тому, что романы напоминают…

По сути, Дмитрий Новиков прошел путь многих своих старших товарищей по писательскому цеху – от города к природе, от асфальта к почве. И не только как писатель, но и как человек – уроженец и житель Петрозаводска, он всё дольше живет за его пределами в построенном своими руками доме, о чем очень хорошо написано в очерке «Строить!»  

Новиков не теоретик, не публицист, но «Голомяное пламя» - абсолютно почвенническое произведение. Правда, в отличие от почвенников прошлых поколений, автор видит лишь «останки» деревень; людей, живущих на почве и почвой, этот «виноград земли русской», можно пересчитать по пальцам. В реках и море почти не осталось благородной рыбы…

То, о чем горевали писатели-деревенщики сорок-пятьдесят лет назад, что пытались спасти, кажется, погибло окончательно. Впрочем, нет. Людей выталкивают из городов разные силы, а в основном инстинктивная тяга жить на земле, своим хозяйством. Это находит отображение и в литературе. К примеру, в произведениях Бориса Екимова, Михаила Тарковского, Андрея Антипина, Ильи Кочергина… И это отрадно. Вообще русская литература – не о городах. Вернее, город в ней – нечто инородное, страшное, противное природе. По большому счету, даже сейчас, когда по статистике две трети россиян живут в больших городах, литература относится к городу по-прежнему.    

Большинство героев «Голомяного пламени» - туристы. То есть, люди, приехавшие на время из города к Белому морю. Поплавают на байдарках, порыбачат и вернутся обратно. Правда, наверняка вернутся другими, и, может, для того чтобы собрать вещи и уехать уже надолго в те обезлюдевшие деревни, где жили их деды, прадеды.

Хочется прочитать об этом у Новикова. Увидеть то же Белое море, ту же Кереть глазами не туриста, а укоренившегося обитателя.

А пока еще один отрывок из книги. По секрету признаюсь – чтоб заманить возможного читателя этой заметки в саму книгу. Найти, прочесть целиком.

«Самцы к нересту лошать начинали, ярко-красные, нарядные становились. За самочкой несколько их увивалось. И бились они, дрались молодецки, удаль свою и уважение этим выказывая. Она же выбирала одного и с ним начинала гнездо строить. Где-нибудь на перекате речном, где галька да песок на дне да вода неглубокая, чтоб солнышко прогревало, нароют они холм большой, да туда она икринки и вымечет. 

Еще когда стадо вверх по реке идет, всю мелкую рыбу оно убивает, всех скользких до икры охотников. И не ест их, а деды говорили – «мнёт», убьет и выбрасывает. Самка после радости своей обратно в море скатывается, отъедаться да следующего раза ждать. Самцов же часть икру остается охранять. Другие же тоже в море. Только наряд свой теряют тогда, худеют страшно – скелетина с большой головой. Вальчаки они тогда называются». 

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу