Российская национальная премия

"Национальный бестселлер" - 2017

01.02.2017s

Работает Большое жюри премии, каждый день публикуются новые рецензии

Подробнее

Ежегодная общероссийская литературная премия. Вручается в Санкт-Петербурге за лучшее, по мнению жюри премии, прозаическое произведение,
написанное на русском языке в течение календарного года.

Аполлинария Аврутина

Эта страна

Фигль-Мигль
Эта страна

Другие книги автора

Фигль-Мигль "Эта страна"

Великий конспиратор Фигль-Мигль на сей раз затеял почти шпионскую историю: со слежкой, паролями, явками, тайными квартирами, спец. бригадами, ячейками и, конечно, вездесущим НКВД – КГБ – ФСБ.

Очевидно, что в рамках русской/советской/постсоветской литературной нашей традиции такая история сложилась не на пустом месте. Помимо идей Николая Федорова тут же вспоминается целый ряд произведений из советской фантастики – от братьев Стругацких до Кира Булычева. В то же время сама жизнь в любой «этой стране», перемолотой жерновами истории вместе со всеми жителями, должна порождать подобные сюжеты в изобилии. Давайте вспомним хотя бы «Солярис» перенесшего тяготы Второй Мировой и ее последствий Станислава Лема. 

С третьей стороны город Филькин невероятно, каждой улицей и каждым забором похож на город Глупов. А еще в романе царит атмосфера Достоевского, только из Фигля- Мигля выходит веселый такой Достоевский, вот как если бы Достоевский рассказал нам «Бесов» похохатывая. Сюжетных, жанровых, интертекстуальных связей и параллелей как с русской классической, так и с новым русским мейнстримом в новом романе Фигля-Мигля предостаточно. Вот взять «пресловутого полковника Татева» из УСБ, которого зовут Олегом Георгиевичем, совсем как героя одного «спецслужбисткого» сериала, который идет у всех нас в телевизоре последних 20 лет. Перед нами – юмористическая фантасмагория.

Впрочем, едва ли на автора повлияли идеи кого-то конкретного. Говорят, что история не терпит сослагательного наклонения, но у заядлых соц.экспериментаторов всегда есть искус попробовать: а как было бы, если бы..?

История чуть шпионская – ну не может же «эта страна» обойтись без вездесущих секретных служб? В такой шпионской истории, как в любой подобной, пролог являет главных радетелей о судьбах народа – Президента и его помощника. Мне, признаться, было крайне жаль, что обаятельный Президент больше нигде не появился.

Роман Фигля-Мигля насыщен митьковскими интонациями, каждая страница полна метких, даже претендующих на крылатость, выражений: «Я полковник, но товарищ», «В Москву нужно всем. Кроме питерского снобья и отдельных провинциальных дур», «Когда хочешь, чтобы тебе не поверили, говори правду. Лучшего способа не существует». В этом духе я могу выписать по три-четыре выражения с каждой страницы, и на этом рецензия застопорится. 

А она продолжается. Так вот, всякий раз, когда я читаю какую-нибудь книгу, я представляю, как ее написала бы я, и как ее можно переписать/улучшить (Это во мне переводческие навыки сказываются).

Идея романа Фигля-Мигля прекрасна. Более того, эта идея тома на три: первый можно написать на тему процесса воскрешения и отбора кандидатов на оное – такое тут море философии (этот момент слабо затрагивается на сотых страницах), второй том можно написать про устройство быта воскрешенных граждан, ну а уж третий – про проблему отцов и детей, поколений и вот про это все. Тут могла бы быть сплошная философия. Базаров. «Мы занимались настоящими вещами – организовывали, налаживали защищали. Делали страну государством. А вы сейчас кто?» 

Увы, наш «филолог-расстрига» решает свалить все идеи в кучу, а поскольку идей крайне много и о них надо как-то быстро рассказать читателю, который к 80-й странице уже изрядно запутался в происходящем, автор принимает решение сделать каждого героя крайне болтливым и общительным. При общей неуклюжести все действующие лица крайне разговорчивы, но при этом периодически невовремя замолкают, отчего читатель вовсе теряет нить.

Способность посмеяться над ранами прошлого – знаменитый метод лечения. Отрадно было бы думать, что процесс нашего исцеления запущен. В этом романе хотелось бы видеть ровную сюжетную линию без какофонии голосов героев. Но, возможно, именно потому мы и слышим какофонию, что на тему горького прошлого иначе писать нельзя, либо ты, автор, должен побывать в гуще событий, пройти свой Архипелаг Гулаг.

P.S. А надпись – «конец первого тома» - это просто стеб, зачин которому красуется на обложке: «проснемся – разберемся».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу