Марина Кронидова

F20

Анна Козлова
F20

Другие книги автора

МАРИНА КРОНИДОВА ОБ АННЕ КОЗЛОВОЙ

Да, Козлова определённо повзрослела. И потому написала роман о подростковой тяжкой жизни. Читается она по-прежнему легко, но избыточной дерзкий нигилизм, и юношеское всезнайство теперь разбавлены философским скепсисом, иной раз даже некоторыми сомнениями в правоте поступков своих персонажей, судьбу которых она по-прежнему завинчивает в штопор. А с читателем и вовсе поступает, как профессиональный рыболов, уж, если заглотишь жутковатую наживку, то так и ведешься на крючке, пока тебя не подсекут и не распластают в конце концов. Раньше, бывало, ещё изматерив при этом. 

Но читатель не рыба, матом не испугаешь, и в последнем романе его и вовсе нет. Да и страсти другие, так как там почти все герои шизофреники: девочка Юля, её сестра - Анютик, их драчун папа, мама (которой "просто не нравится жить"), мамин сожитель (профессиональный шизоид со стажем), его собака, бой-френд Юли - юный алкоголик-невротик и прочие, определённо страдающие другими, не менее опасными формами психических расстройств. 

"Возможно, я ошибаюсь, и все они в абсолютном порядке, только с миром что то не то. Он полон слуховых и визуальных галлюцинаций, по большому счету, вполне добропорядочных и искренних. Их слегка отпугивают лекарствами, но поскольку таблетки заглавными персонажами и даже собакой (с особой охотой) потребляются тоннами и без всякого порядка и разбору, некоторые глюки от этого только наглеют и обрастают телесностью и качествами Фредди Крюгера, типа просачиваться из стен, хотя бы и самыми благими намерениями, что, правда, давно уже ничуть не пугает привычных шизиков (да и сторонних наблюдателей). Глюки вещают на разные голоса (у Анютика лучшие - "Говорящий щенок" и "Пушкин"), имеют собственные имена, один из них Сергей и вовсе, оказывается привидением, весьма практичным и требовательным.

А ведь семья вполне приличная, чем-то напоминающая мутантов Хогбенов,  только, увы, без сверхспособностей, единственная вменяемая бабушка - поликлинический терапевт – как-то терпит и тащит весь этот ад на себе.  Героиня открывает для себя проверенный подростково-панковский способ с
помощью боли справляться с начинающейся болезнью: режет на стопе немецкие слова: одиночество, зверь, смерть, безумие, невинность. Но тяжело подростку с шизой или без: "мысли наскакивали одна на другую, члены прыгали на тетрадках по алгебре, из стен выходили мертвые и включали шоу Жени Шаден", не хватает понимания, а кто тебя тут может понять, и кому можно доверять в этом мире. А тут ещё просыпается чувственность. И сестра в дурке, поневоле насмотришься и поверишь, что без галоперидола и седоквеля – никак, хотя иногда лекарства дарят полезные побочки: фотографическую память и умение освоить школьный курс за пару недель, но покоя и счастья это не приносит. Никак не прожить и без секса. И без любви, потому что "вместе остаются навсегда ... просто от полного отчаяния". А ее любовь покончила самоубийством от алкогольной депрессухи, добавив последнюю каплю отчаяния в этот бред, называемой жизнью. И Юля решила повзрослеть, устав метаться меж явью и бредом, оторваться от семьи и податься в волонтеры, стандартное решение, но сработавшее. Офигительная предпоследняя глава - история старушки, мечтавшей о негре с большими губами или, хотя бы, о вахтёре - грустная, но смешная.

Но вот героиня, пережив очередной виток страданий, и украсив себя новым словом opfer – «жертва», наверное, готическим шрифтом, отправится ночью на кладбище навестить мертвого возлюбленного и встретит мальчика-видение, который, наконец, промоет ей мозги, объяснив, что «любовь - это радость от того, что другой существует». И окончательно примирит ее с жизнью фраза из найденной на могилке книжки "жизнь стоит прожить..." Наивно, вроде бы, даже беспомощно так заканчивать роман, так и просится ёрнически вставить цитату из Николая Островского "Жизнь даётся всего один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы..." А если все время мучительно больно жить?

О чем все это? О сложной поре взросления, когда с жизнью - один на один? О возможности невозможной любви? Или, все-таки, о шизофрении и как её преодолеть силой воли? Не знаю, что вернее, но роман цепляет не только яростным текстом, но и подкупает искренностью, и, как ни странно, несмотря на тему, вселяет уверенность в завтрашнем дне, во всяком случае, за Козлову я уверена.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу