Аполлинария Аврутина

На мохнатой спине

Вячеслав Рыбаков
На мохнатой спине

Другие книги автора

«На мохнатой спине»

Сюжет нового романа «На мохнатой спине» Вячеслава Рыбакова (напомним, коллеги по востоковедному цеху и мастера по фантастике и антиутопии) с первых страниц невероятно интригует. Кажется, что перед нами – исторический роман, посвященный предвоенным годам. Некий безымянный сталинский нарком влюбляется в будущую невестку – девушку своего сына, известного летчика-испытателя, едва только тот приводит подругу познакомиться с родителями. Нарком любит и страдает, собирает для возлюбленной всякий секретный журналистский материал для публикации, которая так никогда и не состоится, для дискуссии, которой не могло быть места в тогдашнем дискурсе. Однако в последний момент, едва решив забыть и про девушку Надежду, и про надежду как-то быть с ней, погибает от руки собственной неуравновешенной супруги, обидевшейся на мужа и за Надежду, и за раздел Польши. Сюжет замечательный, тема стара как мир еще со времен мифов Древней Греции, вопросы – вечные, варианты трактовки – бесконечны, а современное прочтение (по духу история напоминает картинку сериала с канала «Россия») и стилизация, конец 30-х., – несколько разнообразит ожидание. Ведь тут думаешь о некоторых «Утомленных солнцем». Перед нами влиятельный сталинский функционер с благополучным семейством, близкий друг Кобы и компании. Тут вызвали сомнения два момента: 1) Как сумел дожить до 1939 года человек, для которого САМ был «Кобой»? Такие надолго не задерживались, насколько помнится. 2) Как у дожившего до 1939 года могла оказаться столь глупо-эмоциональная жена? Поколению наших прабабушек эмоциональность не свойственна в принципе, как правнучка адмирала говорю. «Партия сказала: Надо! – Коммунист ответил: «Есть!»». Доставать ружье, палить, бить посуду и распускать руки – не в их традициях лишь потому, что большинство жен партийных функционеров были, как минимум, дворянками. Вот развернуться и уйти в другую комнату, процедив: «Здравствуйте, милочка!» - это да. Еще не верится в то, что девушка в 1930е годы могла носить брюки и что-то открытое. Ни брюк, ни ляжек, ни ключиц фотографии 1930х годов нам обычно не являют.

Тема доброго Сталина становится хорошей традицией российской культуры начала XXI в. Вспоминается сериал про Сталина, несколько лет назад прошедший по российскому ТВ, в котором главный герой регулярно, в перерывах между ночными арестами, вел душеспасительные беседы с безобидным грузинским стариком в ватнике, страдавшим от всех болезней. Собственно, образ человечного Сталина, которому можно запросто позвонить глубокой ночью и пожаловаться на нехороших сотрудников НКВД, довольно давно ожидаем и, я бы сказала, востребован частью нашего общества.

Все перечисленные выше детали и современные реалии, современный антураж (тут и упоминания телевизора, сериалов, современный молодежный сленг, которыми сплошь пользуются люди, танцевавшие под Утесова) вызывают поначалу странный диссонанс. Уверена, все это находится в романе неслучайно. Очевидно, что это литературный прием автора антиутопии. Думается, приемом этим автор хочет сказать вот что: будь Коба и его друзья человечными (как в книге!), будь сталинский нарком открытым прогрессивным и почти современным человеком, будь его супруга ревнивой стареющей теткой, будь эта девушка Надя так похожа на современную журналистку, какой она изображена в романе – короче говоря, будь все эти люди такими же как мы, финал нашей тогдашней истории оказался бы совершенно иным.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу