Смотреть трансляцию

Денис Горелов

В Советском союзе не было аддерола

Ольга Брейнингер
В Советском союзе не было аддерола

Другие книги автора

Ольга Брейнингер "В Советском Союзе не было аддерола"

Брейнингер в повести набрела на важную и не отрефлектированную литературой тему — которой тотчас и испугалась, ибо сама принадлежит к дразнимому ею миру, а именно — преподает в Гарварде. Мир этот, как и все мафиозные сообщества, терпим к абстрактным обвинениям — но точас карает любую конкретику, обнародованную слишком наблюдательными особами. Конкретика же такова: в соответствии со старинной американской доктриной трансляции влияния не через своих варягов-назначенцев, а путем обучения туземных элит, все дети советских эмигрантов и посланные богатенькими родителями на учебу в англосаксонские страны мажоры натаскиваются на самую разнообразную деятельность против страны рождения (это дешевле, чем обучать коренных американцев языку и нравам недружественной территории).

Чему и посвящен роман-фантасмагория Ольги Брейнингер о том, как студентку-эмигрантку Ольгу Брейнингер готовят к превращению в супертерминатрицу с неясными целями. Судя по теплым и полным внутреннего протеста флэшбекам в давнее казахстанское детство, цель легко вычисляема, — но обнародовать ее Брейнингер не решается, иначе прощай, Гарвард. Нам грубиянов не надо.

Вместо этого она создает искусный автопортрет женщины-жидкости, способной легко мимикрировать под любую среду и добиваться в ней успеха, теряя остатки идентичности, национального характера и привязанности к людям. Ловкость в овладении нужными языками являет воочию: главы о США написаны технологичным офисным стилем с гирей академической самоиронии, казахские — ностальгическим тоном мемуарной литературы, история лесбийского клипа — в захлебной манере монологической прозы из одних тире.

Ближе к концу автор обнаруживает, что для полной индифферентности к миру ее героине недостает вдребезги разбитой любви — и выдумывает ей вулканическое чувство к чеченскому студенту Амади. Поскольку никакого Амади, по всей видимости, не было в природе, пассаж о нем писан в стилистике дамской мело-порнографии: «ты такая яростная, неуправляемая, разрушительная», «в глазах искорки шальные», «он полюбил меня такой, какая я есть — свободной», «утратила чувство реальности», «с мужественным подбородком и линией губ».

На фоне хорошо знакомых автору карагандинских, оксфордских и чикагских подробностей эти «мой неуправляемый характер» и «его орлиная линия носа» звучат особенно дико.

К моменту обращения героиня крепко сидит на стимуляторах, равнодушна к легко досягаемой карьере и видит цель в полном разрушении глобалистского миропорядка, отнявшего у нее личность, т.е. представляет наипервейшую опасность для своих работодателей.

Однако для протеста описанной героине никогда не хватит стержня: она способна только приспосабливаться к условиям, но никак не конструировать их. Так же и авторша, отлично владея версификаторским даром, слаба в композиции и всем, что касается вымысла. Да еще и очевиднейшим образом опасается работодателей, затуманивая подлинную цель создания дамы-терминатора с русской матрицей в мозгу.

Замах интересен — но все портит недостаток стратегических умений и явное желание понравиться либеральному европейскому потребителю (что роман параллельно написан по-английски — к бабке не ходи). Отсюда и душераздирающие пассажи о депортации немцев Поволжья, и любовь с фантомным чеченом, и никчемный абзац о ночи в косовской Приштине: вся эта виктимная пурга хорошо продается в Европе.

Не в силах определиться, пишет она гневную антиглобалистскую анафему или историю таранного успеха для правозащитно озабоченных девиц, Брейнингер проваливает дельную идею.

Хоть и не без занимательности.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу