Наташа Романова

Египетское метро

Сергей Шикера
Египетское метро

Другие книги автора

Привет с большого бодуна

В поезде Москва-Одесса один пассажир невольно наблюдает довольно мясную сцену убийства с переодеванием. Чтобы понять, кто кого придушил и кто в кого переоделся, читателю придется сделать некоторое усилие, ибо сцена носит галлюцинаторный характер и ее логика – это логика бреда. А на то, чтобы вычленить из бреда закономерность и последовательность действий, не всегда хватает разрешающей способности головы.


Некоторые имеют дурную привычку пересказывать (окружающим, а не психоаналитику) собственные сновидения, в которых логики не больше, чем в хаотичном движении чаинок в стакане, и не понимают, отчего это все сидят со сжатыми челюстями и сами прямо на месте готовы уснуть от скуки, в то время как им самим весь этот личный бред кажется очень интересным и содержательным. Но чтобы его мог воспринять другой человек, кошмары (а также галлюцинации, трипы и прочие сугубо внутренние видения, порождаемые спутанным, измененным или выпущенным из-под контроля сознанием) необходимо переформатировать и придать хаотическим действиям направленность и последовательность, а словам – внятность. В таком случае структурированный бред уже является не бредом (сном, трипом), а рассказом, историей, то есть повествованием. Увы, впечатление такое, что в данной рукописи даже и не ставилась такая задача.


Парень едет в Одессу по своим делам и, будучи случайным свидетелем антисанитарной сцены в вагоне, становится ее непосредственным заложником. Ему все время будут о ней напоминать совершенно посторонние люди, которым в принципе ничего не должно быть об этом известно, и в конце концов его мучитель, неотесанный хахаль знакомой парикмахерши, окажется тем самым переодетым в красное платье жертвы душителем и обвинит в убийстве именно его. События, которые будут происходить все время его пребывания в Одессе, иррациональны, мало связаны с реальностью и, по ходу пьесы, призваны иллюстрировать довольно невнятные идеи написанного одним из одесских графоманов исследования. Идеи больше всего напоминают типичные рассуждения при эндогенных расстройствах личности: «Человек не случайно становится свидетелем происшествий, аварий, катаклизмов [...] яркие события, подобно сновидениям, предсказывают будущее». Увиденное в поезде будет постоянно высовываться то ли из глубин подсознания, то ли из причудливо сложившейся реальности, то ли из придуманных тем же автором «информационных каналов», где имеет место некая «тесная материя», в сущности которой без бутылки так сразу и не разберешься. Наверное, поэтому персонажи постоянно употребляют алкогольные напитки в различных комбинациях и сочетаниях, а окружающая реальность преломляется под углом в тот или иной градус в зависимости от напитка. При этом никакого особого веселья не наблюдается. Скорее даже наоборот: узнаваемые городские пейзажи депрессивные, комнаты у всех захламленные и пыльные, а главная разруха творится в головах участников событий.


Подавляющее большинство персонажей является писателями, поэтами и художниками, что, во-первых, неудивительно для такой пассионарной зоны, как Одесса, а во-вторых, я через третьи руки узнала, что автор в этой книге некоторых списал со своих товарищей. Все пишут какие-то книги, читают друг другу свои произведения, пересказывают сюжеты несуществующих книг и целых романов. Такое количество писателей на условной площади одного города, да еще и собранные в одну кучу в данной рукописи, тоже усугубляют шизофон и остаточные явления зловещих событий, в частности пожар в доме профсоюзов и факельные шествия по улицам. Тут есть, например, роман в романе, где всех героев в количестве четырех человек зовут Фома, что является производным от Фомин, Фомский и Фоменко. Еще там есть персонаж по имени Сыч, который куда-то исчез, и его поисками занимаются все четыре Фомы. А Египетское метро – это вовсе не подземка в Каире, а гипотетический портал, который имелся в Древнем Египте и был, по- видимому, узлом и точкой сборки всех «информационных каналов». Сама рукопись «Египетского метро» тоже куда-то исчезла. Однако сообщается, что она была, оказывается, написана в форме дневниковых записей некоего Фтаха, водителя фараоновой колесницы. Нетрудно догадаться, что мы никогда не узнаем о ней больше ничего, но зато узнаем, как все имеющиеся в романе писатели дружно бросились ее восстанавливать бригадно-вахтовым методом, приняв решение написать эту книгу заново, а чтобы их коллективный разум работал продуктивнее, предлагается следующее: «Для этого нам придется воспользоваться рецептом Артюра Рембо, я имею в виду полное расстройство всех чувств». Создается, между тем, впечатление, что вся рецензируемая книга, по правде говоря, именно так и написана, по этому самому рецепту. Итак, они решили немедленно приступить к расстройству всех чувств хорошо проверенным способом: стали бухать самогон крепостью 75% об., запивая его сладким шампанским, смешанным с темным пивом. С первого раза не подействовало, поэтому пришлось позвать на помощь писателя Гаденыша, который для расстройства чувств постоянно пьет коньяк; коньяком же поят еще одного сумасшедшего старика, который все время впадает в судорожное состояние: и он тоже помогает писать. Одна реальность еще способна даже порождать анекдоты: «рассказывают, что в Киеве Бурый с горящим факелом преградил путь бойцам «Беркута» и стал им читать «Одно лето в аду»… а потом бросил факел в кучу покрышек. Так началась революция». Поэт из Каховки Кишеневер, пишущий стихи типа «А веселье Руси – плаха да топор!» раздвоился: его жена тоже стала писать такие же стихи и под той же фамилией Кишеневер, и теперь неизвестно, кто есть кто. В какой-то другой реальности уже не до шуток, когда в ход идет та самая «тесная материя»: «сравнение с ней невозможно, мужество здесь не поможет» (об этом предупреждает человек-свинья, выступающий в роли весталки). Вокруг главного персонажа клубится и сгущается густой туман абсурда: дед- домработник с эрудицией лектора живет под кроватью у одной девушки, посторонние люди оказываются в курсе деталей того происшествия в вагоне, молодую финку зовут так же, как гусыню из шведской сказки, юродивый прорицатель человек-свинья из свинарника во дворе обычного одесского дома переметнулся в коридоры власти, став помощником депутата, «друг детства оказался любовником, сестра – матерью, нимфа – наводчицей» – не люди, а «целое кубло оборотней».


Писать книги тут вообще у всех главное занятие, но на первом месте все-таки выпивка. Этаноловый дискурс вовсю цветет синим цветом: персонажи без устали ходят в магазин за пузырем, бухают в рюмочных и друг у друга в гостях, ни шагу не делают без бутылки и время от времени пребывают в алкогольной коме. Если честно, синий колдырский дискурс совсем не коррелирует с галлюцинаторными видениями и параноидальными изменами. Самая же главная интрига встроена в цепочку случайных связей и совпадений, называемых LSD-эффектом и подробно описанных в литературе о вопросе, так что постоянно поддерживаемый алкогольный фон тут весьма некстати. А картина мира, которая все время дробится, распадается на отдельные фрагменты, сочетаемая с депрессивным мороком и абсурдом – это скорее диссоциативный, а не спиртной дискурс. Что ж, автор имеет полное право не разбираться в особенностях и разных способах искажения и отображения реальности. Ну а мы, невзирая на это, имеем право ему предъявить как за недостаточную четкость изображения поступков героев и их мотивации, так и за сам способ подачи материала, в результате чего при чтении возникает неприятное коматозное состояние, которое должно наступать в результате смешивания некоторых препаратов с алкоголем.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу