Ната Сучкова

Секретное море

Максим Матковский
Секретное море

Другие книги автора

Секретное море

Передо мной лежит пресс-релиз 1997 года вологодского ЛИТО Ступени. А в нем – текст школьника Ильи Щекина (сына прозаика Галины Щекиной и критика Сергея Фаустова). На момент написания текста Ильюше - 8 лет. Текст там вот такой:

"Мать Кирилловой трясет половик. Мужик идет в красной шапке. Бабка идет с ведром и горшком. Мужик с горшком идет. Автобус красный едет. Красивая девочка идет. Машина белая идет. Бомж с метелкой идет. Три человека идут и бабка в зеленом плаще вдаль ушла. Мама уронила кастрюлю и они обернулись. Бабка сумку на колесах везет. Вдалеке дядька с теткой идут..."

Ну, и так далее, на пару страниц. Потом – то ли Илья заскучал, то ли и правда наступил вечер, но этот небольшой рассказ заканчивается:

"...Два человека прошли за угол. Опять один человек идет. Наступила ночь. На улице никто не ходит. Сильный дождь".

Этот рассказ маленького Ильи показался мне тогда, в 1997-м, чрезвычайно интересным. Таким, что я даже опубликовала его в издаваемом в Вологде альманахе молодых и дерзких "Стрекоза". Текст этот предварял небольшое размышление критика Фаустова о современной прозе. Рассказ мальчика, на стиль которого оказала влияние только одна книга – Букварь, оказался хорошей иллюстрацией чистого первородного литературного опыта. Критик Фаустов в том размышлении написал:

"В то время, как изощренный в мышлении и извращенный в фантазиях мозг взрослого пытается выразить соответствующие его понимаю мысли непостижимым, непонятным, неправильным языком, невзначай придавая смысл обратный желаемому сказать, восьмилетний автор просто описал жизнь своими словами. И кажется, что эта жизнь не так плоха".

Собственно, первое, о чем я вспомнила, открыв "Секретное море" Матковского, как раз и был этот рассказ. Посудите сами:

"Александр себя ненавидел.
Александр каждый день врал самому себе.
Александр делал вид, что он счастливый человек.
Александр по ночам плакал, но слез его, конечно, никто не видел.
Александр в школе был троечником.
В армии Александр чистил зубы зубной щеткой.
Александр работал охранником в большом торговом центре".

Подлежащее и сказуемое, сказуемое и подлежащее, и первая глава, собственно, еще через пяток подлежащих и сказуемых кончается. Вмещая в себя, как ни странно, всю необходимую и достаточную вводную информацию про Александра. Начинается вторая – и там все также, только уже про Оксану, жену Александра. А в третьей – про Аню, дочь Александра и Оксаны, тоже преимущественно с помощью одних только сказуемых и подлежащих.

В общем, сначала вам покажется, что автор издевается. Но не торопитесь захлопнуть книгу! Собственно, и я несколько раз порывалась ее закрыть с большим, надо сказать, раздражением! Пока в какой-то момент не поняла, что все это мне стало очень даже нравиться. А надо сказать, что я страшно люблю книги прекрасного Боры Чосича, вернее, даже не книги, а ту, единственную - "Роль моей семьи в мировой революции", что переведена на русский. И вдруг давнее мое желание: еще Чосича, еще! – как будто исполнилось. Впрочем, Матковский – все же не совсем Чосич, точнее, какой то недобрый Чосич, или даже – недетский Чосич. Все-таки герой великолепного серба – ребенок, устами которого глаголет история, в случае Чосича – личная история его семьи на фоне революции и войны.

Матковский тут такой Чосич без иронии. Он и проще, и сложнее одновременно. История общежития на краю Киева, куда собираются по воле ведьмы-старухи светлые души с той лишь целью, чтобы из излучающих свет превратиться в полумертвые тени, это, конечно, огромная аллегория тщетности бытия как она есть. Истории героев множатся, закольцовываются, свиваются в спирали, чтобы явить в финале победу добра над злом, смысла над бессмыслицей. Заваленные шприцами и нечистотами кусты за гаражами расступаются, открывая героям Секретное море, чей шум то громче, то тише слышался каждому обитателю общаги. Странная история, рассказанная еще более странно, которой я все же очень прошу вас дать шанс. Мне она в какой-то момент даже снилась, уж, не знаю, в художественных ли достоинствах тут дело или такой объем простых коротких предложений каким-то особым хитрым образом воздействует на читающего – но что-то в этом, определенно, есть.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу