Смотреть трансляцию

Артем Фаустов

Телевизор

Борис Мячин
Телевизор

Другие книги автора

Телевизор

Мыкр Шна, литературный критик из двойной системы рыжего карлика GTP-4.20-Oi, был на этой планете впервые. Он бы не удивился, если б узнал, что по здешней поверхности не скакнул еще ни один его соплеменник. Однако и в такой жлопле галактики иногда проходят межвидовые конгрессы по литературе. А это значит, что кто-то с его планеты точно должен был тут появиться, ведь университеты GTP-4.20-Oi выпускают миллионы филологов, семиотиков и, конечно же, популярных во всех координатах космоса книжных критиков. Кого еще, если не их, звать на вот такие местечковые конгрессы? Отказаться от поездки при существующей конкуренции на рынке труда было бы просто глупо.

Земля. Так назывался этот жалкий, замлюзженный аборигенами шарик, всего 80 лет назад принятый за каким-то фларгом в Пангалактическую империю. Депрессивный, ржавый мирок, обреченный всегда быть задворками культурной жизни. Местные жители и раньше не отличались разумностью. Мозг землян эволюционировал слишком медленно, не поспевая за техническим прогрессом, поэтому всю свою историю они лишь тем и занимались, что разными способами крошили друг друга в капусту, сочиняли религии одна дурнее другой и рушили то, что удавалось построить. А в последнее столетие и вовсе деградировали, спупежились, запустили себя и свою планету. Всё здесь как будто недоделано, брошено на полпути. И ощущается так, и выглядит так же.

Шна провел в местном недостроенном космопорту всего несколько галакточасов, а уже на собственном эпидермисе почуял, каково жить в этом спектром забытом углу космоса. Сначала он отстоял гигантскую очередь на контроль, затем обнаружилось, что его багаж (между прочим, с началом новой многографии по Чвапрсу) потерян. Еще одна очередь – и он наконец пробился к биопьютеру, но тот лишь капал слюной из ротового отверстия на пол справочного зала, шевелил волосками и упорно выдавал один и тот же неверный ответ на запрос. Оказалось, у него (точнее говоря, у неё) ежемесячный гормональный всплеск, и все синапсы внутри переклинило. С трудом разобрались, что чемодан его уже перевезли в отдел выдачи потерянных вещей, и туда снова придется выстоять очередь. Дло, шлюмбись оно всё фостнём! Тяжело всдунув жабрами, Шна отправился в следующее помещение, и там занял свободное место на гравитрасе, приготовившись к долгому ожиданию.

Вдруг кто-то тронул его за пупырышек. Шна обернулся. Вот это удача! Соотечественник! Такой же тетрапод в переливчатом меху, вежливо предлагающий скоротать одиночество. Слава спектру, можно снять с дыхательного рыльца этот дебильный квантовый переводчик и поговорить на родном наречии.

- Мыкр Шна, - протянул он для знакомства обе педипальпы.
- Маабо Чом, - отозвался собеседник. – Приятно познакомиться. Тоже сюда на конференцию? И тоже стоите за багажом?
- Вы сама проницательность. Как ни прискорбно, учёный жмуж вынужден прозябать в очередях в этом странном мире, где так неэффективно всё устроено.
- А вы знаете, коллега, что все беды землян начались из-за одного писателя и его книги?
- Никогда не слышал ни о чём таком. – Шна удивленно вскинул щели.
- Что вы! Это презанятнейшая история. И, кстати говоря, тема моей диссертации. – Чом позволил себе немного самодовольства. – Времени у нас много, так что я просто обязан вам про это рассказать.

Много лет назад, еще до присоединения к империи, жил на Земле писатель по имени Борис Мячин. И однажды он задумал блистательный роман. В этом романе было прекрасно всё. И увлекательный авантюрный сюжет, разворачивающийся в далёкие времена, когда шпага и пистоль еще что-то значили в споре. И колоритный герой, выходец из народа, который, обладая смелостью и мужеством, а также острым умом, всегда тянулся к знаниям. И замечательный стилизованный слог, которым этот и другие персонажи книги говорили. И прекрасные идеи, которые автор постарался вложить в роман, идеи просвещенного патриотизма, когда любовь к родной планете является любовью к её культуре, земле и языку, а не сводится к милитаризму, ненависти к другим нациям и заискиванию перед начальством, да пощадит меня император за столь смелые речи. В книге были и приключения, и пылкая любовь, и великая тайна, ведь у героя мистический дар – видеть во сне и наяву события, которые происходили в любой точке планеты во все окрестные времена. В общем, прекрасным обещал быть тот роман.

Но случилось так, что в те же времена была у землян литературная премия Нацбест (она, кстати, до сих пор проводится), и Борис Мячин, автор той книги, возжелал срочно номинировать ее на эту премию. И тогда, представьте себе, он не стал роман дописывать. Оборвал несколько сюжетных линий, быстро сварганил скомканную и неубедительную концовку и подал рукопись на конкурс в таком виде, дло.

- Постойте, как же так! – вскричал, не удержавшись, Мыкр Шна. – Ведь это же, дло, просто бред бессмысленный! Можно ведь было спокойно дописать книгу и номинироваться на следующий год.
- В том-то и дело, дорогой коллега. Мячиноведы всей галактики до сих пор бьются над этой загадкой. Зачем понадобилась такая спешка? Никакой логики! Неужели он ждал, что недоделанная рукопись в длинном списке сделает ему промоушн? Разве что напрочь фларганутая рецензия могла привлечь внимание к роману. Но и таковой не было.

И тут случилось чудо. Каким-то одному спектру известным образом именно в таком виде роман вдруг стал страшно популярен. Им зачитывались все земляне – от мала до велика, его перевели на все местные языки. Крупнейшие школы и вузы включили его в программу обучения. Не прошло и пяти лет как на Земле книгу с нелепым названием «Телевизор» прочитал каждый второй. И что самое удивительное, землянам больше всего понравилась именно форма романа – половинчатого, заброшенного на полпути. Этот эффект получил термин «недопсис» и вскоре стал так популярен, что распространился как главенствующая идеология Земли. С тех самых пор…

- Пассажир Маабо Чом! – вдруг разнеслось по залу. – Пройдите за вашим багажом!
- Что ж, пора прощаться. Может быть, еще увидимся, в этом мире или в других. – Соплеменник засобирался к своему окошку, на ходу выделяя из центральной поры биомаркер с номерком.

Когда Чом уже прошел несколько скачков, Шна встрепенулся и закричал вдогонку:
- Постойте, а что же стало с Борисом Мя…?

Ответа он уже не услышал. В тот же момент его тоже срочно вызвали за вещами в другой конец зала. А пропускать свою очередь на этой планете ему показалось непростительным легкомыслием.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу