Наташа Романова

Весенний репортаж

Максим Замшев
Весенний репортаж

Другие книги автора

Волшебная флэшка

Открыв рукопись в нескольких местах наугад, я подумала было, что это какое-то стебалово над всегда актуальным жанром кондовой графомании с полным набором предназначенных для этого хозяйства штампов: любовники оказываются по разные стороны баррикад, герой мечется, как между будуаром и моленной, между идеей и постелью, а когда узел противоречий невозможно или лень распутать, всегда есть под рукой хорошо проверенный способ: кого-то одного надо вывести из действия – прикончить или, на худой конец, хотя бы обездвижить. То, что это произойдет, ясно сразу, также нет сомнений, кто именно это будет – раз рассказ ведется от первого лица («я» и «она»), то, конечно, это будет «она». Так и получилось: «она» в коме, муж-рогоносец в скорбной позе у постели, дети молятся и плачут.


Манера письма селькоров и рабкоров, которые недавно прошли ликбез и теперь пишут для литстраниц многотиражек и районных газет, всегда очень узнаваема и была многократно обстебана в разных сатирических олдскульных фельетонах. Теперь этот бессмертный стиль унаследовали авторы, пишущие в литературные паблики и на «Прозу.ру». Получается, именно он и ввел в заблуждение, заставив предположить, что это произведение носит иронический характер. «Моя любимая девушка уже подъезжала, что меня несказанно обрадовало, побыстрее бы обнять ее. Как много мне надо ей поведать». «Я наблюдал, как ее пальцы держат ножку бокала и поневоле завидовал стеклу, ощущавшему сейчас ее горячее прикосновение». Рассказать – поведать, съесть кусок торта – отведать. И еще обязательно надо подпустить культурки, не сильно много, в меру: «Ее глаза сейчас словно наполнились светом откуда-то изнутри. Как на картинах Куинджи…» [...] «Джо Дассен… словно вижу телефонную будку Парижа 70-х…». Или вот герой в гостинице лег на кровать, уставившись в потолок, представляя себя А. Болконским «в конце первого тома «Войны и Мира», который глядит в небо Аустерлица». А вот о референдуме в Луганске и Донецке: «какое милые у нас тысячелетие на дворе… едва ли Пастернак это писал про них… моя мама обожала Пастернака и всегда пыталась привить это обожание мне…»


Но довольно. Никакая это не пародия, а самый что ни на есть серьезный (я бы даже сказала – серьезнейший) любовно-политический роман (с перевесом в пользу последнего определения) про тележурналиста канала «News» с сетью интриг и яростным идеологическим пафосом. Номинатор В. Бондаренко сообщает в первых строках своей аннотации, что автор – достойный преемник писателя Проханова и в книге нас ожидает «самая злободневная политика»; отец героя – «крупный политик патриотического направления», а в романе еще и вдобавок ко всему орудуют «продажные либеральные журналисты, крутые отморозки». Итак, сын известного политического деятеля из консервативного стана, скромный редактор телеканала той же направленности, получает заодно с повышением командировку в Киев и вылетает туда с редакционным заданием. В стане врага он проводит, как выясняется, всего два дня, в течение которых каким-то образом успевают произойти глобальные судьбоносные события как в личной жизни героя, так и в политической. Здесь роман вдруг делает резкий крен в сторону книг дешевой шпионской серии, что стопками пылились на этажерках у граждан в середине прошлого века. На героя сваливается сверхответственная миссия: ни много ни мало – предотвратить участие России в крупномасштабной войне, которую хотят устроить американцы, тем самым сорвать коварный вражеский план по ослаблению и уничтожению родины и, соответственно, «вписать свое имя в историю». Артикулировать свои жизненные цели такими выражениями и писать такими словами мог бы, например, учащийся 7-го класса, будь у него при этом такой же предприимчивый и заботливый папаша, как у героя этой книги, «один из архитекторов воссоединения Крыма с Россией», «приверженец имперских взглядов», «горячий убежденный сторонник официальной точки зрения», «закоренелый консерватор» и «национал-патриот» - это далеко не полный список восхитительных характеристик этой значимой в данном произведении фигуры.


Главная же политически-диверсионная интрига крутится вокруг судьбоносной флэшки, на которой содержится якобы «вся информация о том, как американские спецслужбы готовили Майдан и как Россию будут втягивать в крупномасштабную войну». И вот какой-то суровый дядя в Киеве (бывший сотрудник СБУ) предметом, похожим на саперную лопатку, в чистом поле роет ямку, достает секретный сейф с кодовым замком и – вот она, кульминация интриги, – вынимает оттуда заветный usb-накопитель, торжественно вручая его новоиспеченному репортеру, чтобы тот как можно скорее осуществил «сенсационный вброс» на канал «News» в прямом эфире. Герой «на протяжении всей пьесы» носится со своим бесценным грузом, непрерывно думая следующее: «А вдруг где-то неподалеку засел снайпер с сильнейшей оптикой, готовый в любой момент продырявить мне башку, чтобы забрать флэшку?»


Но, надо заметить, это не мешает ему с утра до вечера употреблять в ресторанах и на улице сухое вино, шампанское и коньяк (при этом постоянно подчеркивается, что он малопьющий и даже непьющий) и даже (с флэшкой в кармане) вступать в половую связь на скамейке в парке Тараса Шевченко с журналисткой из враждебного политического стана, держа читателя в напряжении относительно судьбы своей ноши государственной важности: не вывалилась бы часом. Любовь, как известно, зла: обе дамы из любовного треугольника не разделяют политических убеждений главного героя: его бывшая, например, подлая мещанка-парикмахерша (та, которой он изменяет на скамейке с либералкой), в конце книги все еще продолжает твердить «крымнашисты – наш позор»,а ведь, кажется, любимый только и делал, что организовывал политучебу и проводил разъяснительную работу. Вот герои лежат в постели: «она… транслирует, что нам, то есть русским, не надо было лезть в дела чужой страны. Меня подобная точка зрения возмущает, и я в красках, пользуясь сведениями наших СМИ, описываю ей зверства «майданутых», то, как они… избивали милиционеров, бесчинствовали на улицах, мародерствовали…».


Нельзя не отметить, что данный текст продолжает тянущуюся из года в год традицию номинирования на премию небрежно вычитанных рукописей, не проходивших корректуру, содержащих большое количество как досадных опечаток, так и грубых орфографических ошибок практически на каждой странице: «то же мне, командир нашелся», «раздражено ответил», «не причем», «по участвовать», «никто иной как». Особенно это доставляет в сочетании с занимаемым автором литературным постом и его регалиями, о которых вы можете узнать из аннотации номинатора или других открытых источников. Не могу не процитировать строчку из собственной рецензии на совсем другую книгу нацбестовского сезона 2015 г.: «в том, что русская грамматика такая трудноусваиваемая для русского человека, виноваты тоже, наверное, пиндосы, пидорасы и либерасты, а также жиды». Такие, как орудующие в «Весне для репортера» неприятные типы. Один из них, «борец с тоталитаризмом» Макар, «бывший кумир молодежи» и владелец винных заводов на территории Украины, внушает одним своим видом герою прямо-таки зоологическую ненависть. И таки есть за что: он перманентно пьяный, постоянно дебоширит, дурит народ, собирая деньги якобы в фонд помощи на лечение больного, а на самом деле, конечно же, себе на водку, неприлично пристает к женщинам, едва стоя на ногах, и в непотребном виде все время подкатывает к либеральной журналистке из основного любовного треугольника этой истории. Еще здесь действует и плетет интриги олигарх Хороводский, сверкая «змеиным взглядом» из-под тонких очков, потому что он «упырь» и «выхухоль очкастый». Прямо на пресс-конференции они устраивают драку и мутузят друг друга почем зря на глазах у высокопоставленных лиц и представителей официальных СМИ. Начинается свалка, а наш репортер с судьбой родины в кармане, взяв в охапку журналистку из оппозиционного лагеря, осуществляет бегство с автомобильными гонками прямиком к парку, где и произошло сношение на скамейке, за что он мог бы ненавидеть Макара немного меньше, поскольку именно он, икая и рыгая, послужил катализатором начала любовных отношений.


А со злосчастной флэшкой, как с кощеевым яйцом, происходит еще много всяких приключений, и немудрено. Вершитель будущего России то оставляет ее под подушкой в гостинице, и ее успевают подменить, то забывает в кармане рубашки, и ее едва не успевают постирать, то ему в пьяном виде прилетает от гопников, и он оказывается на помойке без пальто возле пухто с разбитой головой, правда, почему-то с мобильным телефоном. А самое ужасное, что мы так и не узнаем, что на ней такого было, потому что, когда ее пытались запустить, то она в результате целого ряда махинаций оказалась пустой. Вот это жаль, было бы гораздо лучше, если бы ее, как и планировалось, поставили в прямой эфир во время политической передачи в праймтайм, а там – порнуха: человек, похожий на одного политического деятеля, вступает в половую содомскую связь с человеком, похожим на другого политического деятеля. Это было бы единственным, что могло бы спасти этот роман, потому что развязка интриги в нем совсем неубедительная и скучная. А так все могло сойти как раз за то, за что я по простоте душевной и приняла вначале всю эту драму. И получилась бы очень смешная и своевременная книга как про шпионов, так и про репортеров. Юлиан Семенов с Робертом Сильвестром сдохли бы от зависти во второй раз.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу