Валентина Живаева

Праздник лишних орлов

Александр Бушковский
Праздник лишних орлов

Другие книги автора

Александр Бушковский. Праздник лишних орлов

Нет, я не против культуры, но не вместо же рыбалки...

Сборник Александра Бушковского предваряет предисловие Валерии Пустовой, а завершает диалог автора и его редактора Анны. Это красивое обрамление как бы подчёркивает жанр книги: мужские рассказы для женщин. Эталонный русский жанр, в котором есть байки разной степени жёсткости и правдоподобия, разговоры о Боге, детские воспоминания, трогательные собачьи истории, увлекательные премудрости жизни в природе. Жанр, приправленный немножко «слезой», немножко надрывом. Короткая фраза, лёгкий язык, добротный юмор. Неуловимое чувство, что тебе разрешили тихонько посидеть там, где настоящие мужчины говорят о самом главном: «о рыбалке, об охоте, о службе в армии, о женщинах и водке. Одним словом, о смысле жизни». Чувство тем более лестное, что вообще-то женщин в этой прозе немного, ведут они себя плохо, и отношения с женщинами у героев складываются не очень. Только одна прелестная героиня с говорящим именем Надежда символически появляется в самом конце книги.

И уже не боишься огромных слов «всегда» и «никогда», а новое пока чувство прикрытой в схватке спины делает неуязвимым, спокойным и гордым.

Всё это совершенно не значит, что книга писалась для диванного женского чтения под пледом. Бывший офицер, Бушковский многое повидал в жизни, знает, что такое настоящая война и что она делает с человеком. И он рассказывает об этом вполне откровенно, но не переходит некую грань, за которой начинается отвращение. Здесь есть та особая, осторожная интонация, когда ты всё-таки имеешь в виду, что тебя может прочитать мама или дочка, например. Мужчины, думается, оценят скрупулёзность и правдивость автора, а женщины узнают много нового о том, как устроена (и как, в общем, похоже устроена) жизнь в армии, тюрьме или мужском монастыре. Узнают – но, конечно, не всё, и слава Богу. Военные эпизоды, относящиеся к первой или второй чеченской – это уже, как правило, воспоминания героев. Они словно «упакованы» в настоящее, смягчены дымкой времени. Вот Пух и Горе едут к третьему своему другу, Фоме, в Соловецкий монастырь, где тот пока «трудничает» («Праздник лишних орлов»). Вот два егеря совершают объезд территорий в пору весенней охоты на гусей («Дикие гуси»). Они говорят и помнят о войне, да и жизнь слишком на войну похожа, чтобы забыть. Но все-таки вокруг лес, море, птицы и плохой – но мир. И каждая подробность этого мира достойна отдельной новеллы («Вулкан»).

Война пока откладывается.

Герои книги заново обживают мир и мучительно приспосабливаются к нему. Но автор очень убедительно показывает, что дело тут не только в «эхе» и травмах конкретной войны, пришедшейся на долю его поколения. Жесток русский мир вообще, а мужской – в особенности. Мир, где дети чуть ли не с младенчества вынуждены жёстко себя отстаивать: или бей, или будут бить тебя. Где молодые мужчины, выжив в армии и на войне, глупо погибают в пьяных драках, тонут, срываются с балконов. Приходит время, когда уже невозможно как раньше. И победой внезапно становится не размазанный по стенке противник, а то, что ситуация не скатывается к привычному мордобою, даже вопреки твоей совести («Мама», «Снова за яблоками»). И то, что ты решаешь не мстить, не убивать, а потом видишь, как твои враги наказаны не тобой («Такие и не такие», «Индейские сказки»).

Не на заводе же работать! Этого при всем желании Фома представить себе пока не мог.

Мне кажется, Бушковский фиксирует вот этот важный сдвиг: очень постепенно и нехотя, наряду с понятной и воспетой культурой войны, в русском мужском мире возникает культура мира и, прошу прощения, созидательного труда. Самым счастливым воспоминанием оказывается не победа, одержанная в войне, а то, как прекрасен был когда-то мирный, общий для всех и ничуть не грозный город («Лето»). Чувство абсолютной гармонии и свободы ты испытываешь в путешествии по своему родному Северу, его лесам и озёрам, когда с облегчением понимаешь, что ты больше «не охотник, а натуралист» («Нирвана»). А счастливым финалом истории становится сообщение героя, что он поменял работу и учится у плотника. «Лёд растает, поедем церковь ремонтировать». Как это правильно, что «дикие гуси» и «берсерки» овладевают мирными профессиями, пекут хлеб, кладут печи, помнят дедовские уроки и умеют детально описать, как ловить рыбу подо льдом. И умеют писать очень хорошие книги не только о войне, но и о жизни, которая, конечно, похожа на войну, но далеко не только война.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу