Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2018

26.05.2018s

Состоится торжественная церемония финала Нацбеста-2018

Подробности

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Арсен Мирзаев

Вещи и ущи

Алла Горбунова
Вещи и ущи

Другие книги автора

Алла Горбунова «Вещи и ущи»

Поэт, прозаик и художник Геннадий Алексеев в своих дневниках писал о том, что  с годами чтение прозы становится все и более утомительным занятием: «Проза становится анахронизмом. Она порождена медлительными, ленивыми веками и предназначена для праздных людей. Экономия средств – почти обязательное условие успеха для всех видов искусств, кроме прозы. Здесь все сложнее, чем обширнее, чем витиеватее – тем лучше («Неизвестный Алексеев (Неизданная проза Геннадия Алексеева)». СПб.: «Геликон Плюс», 2017. С. 147). Это запись 1980 года. Так казалось Геннадию Ивановичу почти сорок лет назад. С тех пор мы читали много разной прозы: и многотысячестраничной, и витиеватой, и изощренно-сложной, и нарочито примитивной, рваной, корпускулярной – какой угодно. Помнится, сочинялись даже палиндромические романы…

И вот появилась первая книга Аллы Горбуновой. Аллу  многие уже успели узнать и полюбить как интересного и многообещающего (и постоянно – с каждой новой книгой – сдерживающего свои обещания и подтверждающего читательские чаяния) поэта. Казалось бы, чего еще тут можно ожидать? – «Очередная „прозу поэта“! Да мы это уже проходили! Мы этим объелись!» (Не будем перечислять: тут можно вспомнить десятки имен: многие, в том числе и самые знаменитые поэты, «оскоромливались» прозой…)…

– Ан нет. Не очередную. И не прозу поэта. Впрочем, когда сталкивающься с такойкнигой, опрокидывающей все прежние представления о том, какой должна быть «нормальная» проза (и заставляющей постоянно задумываться: а проза ли это вообще? А не симулякр ли очередной? А не оскорбление ли, поношение ВРЛ (великой русской литературы)), – когда имеешь дело с чем-то, настолько выпадающим из общего ряда, ни в чем нельзя быть уверенным до конца и нельзя безапелляционно утверждать: ЭТО – ТАК (а не иначе, или даже – совсем наоборот)…

Книгу коротких рассказов, это знают все издатели, выпускать не особенно выгодно. Другое дело роман. Он «идет» куда лучше, расходится намного быстрее (хотя можно вспомнить и ряд исключений из этого условного правила). Но вот вопрос: срабатывает ли этот «закон», когда речь идет не о «стандартных» рассказах, а о «вещах» и «ущах» (кстати, когда я впервые услышал название книги, то мне послышалось иное: «Вещие ущи» – оговорка, символическая и симптоматическая, не по Фрейду, но точно по Горбуновой…)?

Что такое «вещи» и что такое «ущи»? Вот объяснение самой Аллы: «Вещи, сделанные из ума, отличаются от вещей, сделанных из вещества, своей историей. Истории вещей, сделанных из вещества, –  это истории материи и мастера, машины и прилавка. История вещей, сделанных из ума, – это история воображения. Эти две истории протекают параллельно, но иногда сходятся». Но и это автообъяснение не спасает и не является гарантией того, что вы, как предупреждает автор в рассказе «Ущи», не примите «вещи» за ущи», а «ущи» за «вещи».

Бесполезно пересказывать содержание «вещей» или «ущей» (тем более что и к тем, и у другим можно отнести далеко не все рассказы в этой книге). Они очень разные. Например, рассказы из первого цикла являют собой своего рода клубки, каждый из которых можно «размотать» до «многотысечестраничного» романа; до предела сжатую пружину, не распрямляемую и не разматываемую благодаря воле автора, концентратора и минимизатора. И к этим рассказам можно было бы написать десятки страниц комментариев – культурологических, исторических, фактических, философских etc. Можно было бы. Но не нужно. Не для того они писались. А комментарии читателю придется вынести за скобки, и эти скобки держать в уме…

Вообще, книга эта полна иронии, самоиронии, юмора, весьма, надо сказать, специфического, мрачного, местами – по-обэриутски – абсурдистско-веселого. Есть у Аллы один, казалось бы, совершенно «хармсовский» – по форме – рассказ «Немножечко был». Но если в «Рыжем человеке» Хармса у главного героя не было ни глаз, ни ушей, ни конечностей, ни внутренностей, «так что непонятно, о ком идет речь», то у N, героя Горбуновой, отсутствуют, прежде всего, личность, душа и разум. И поэтому как таковой не существующий, «вовсе» отсутствующий Nпостоянно рефлексирует и винит в своем тотальномотсутствии не природу, общества и Бога, а себя самого. И вполне органична  и естественна в этом не только пародийном (надо сказать, пародий на «классическую» и современную философию в «Вещах и ущах» предостаточно), но и глубоко трагическом рассказе – его концовка: «…Nупорно считал, что дело только в нем, и, хотя, повторимся, как такового Nи вовсе не было, – в этом плане Nвсе-таки немножечко был». И дело тут, конечно же, в этом «немножечко был», снимающем отчасти и пафос, и трагизм, и привнося свою долю «веселого абсурда».

Это лишь один из рассказов. И один из приемов, которыми пользуется Алла Горбунова. Практически для каждого рассказа автор находит свой прием, свой способ остранения, свой «выход в астрал», свой катарсис. Но пересказать всю книгу невозможно, да и бессмысленно. А вот перечитать, сразу по прочтении – хочется.

Только вот «Национальный бестселлер» «Вещам и ущам, разумеется, не дадут, поскольку прочтут эту книгу немногие, но не для многихона и писалась. Но зато те, немногие, прочтут, перечтут, оценят по достоинству и получат настоящий писательский КАЙФ.

Комментарии посетителей