Аглая Топорова

Рецепты сотворения мира

Андрей Филимонов
Рецепты сотворения мира

Другие книги автора

Андрей Филимонов. «Рецепты сотворения мира»

Всем людям свойственно желание рассказать окружающим о своих близких. В нынешнем лонг-листе Нацбеста текстов на эту тему более, чем достаточно. Это и криминально-маргинальная история семьи от Натальи Мещаниновой, и пафосно-элитарные «Свои» Сергея Шаргунова. Теперь вот я добралась до «Рецептов сотворения мира» Андрея Филимонова, посвященных жизни его бабушки, дедушки и прабабушки.
Ну что сказать, достойную жизнь прожили Дмитрий Филимонов и его жена Галина, а уж про бабушку и говорить нечего. Настоящие советские люди: отличные специалисты, прекрасные во всех отношениях люди, прожившие несколько десятков лет в любви и согласии — этакие Филимон и Бавкида, пережившие вместе и войну, и послевоенную разруху, и брежневские годы, которые автор с упорством мальчика, выучившего матерное слово и бесконечно повторяющего его, называет «Эпохой Густых Бровей».

«Рецепты...» вообще написаны в зажигательном стиле и духе комсомольской публицистики конца 1980 — начала 1990-х, вот, например, фрагмент о поездке в Ташкент зимой 1942 года: «Голодающую Галю подкармливала интеллигентная ленинградская еврейская семья. Они ели странное: горох из детских погремушек. Когда вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады эти умные люди отправились по магазинам, скупая целлулоидных попугайчиков, зайчиков и прочую дребедень, для грохота, начиненную сухими горошинами. Погремушки потрошили, тем и спасались», - перечитав этот пассаж раза четыре, я так и не поняла, это такой изысканный стеб над ленинградскими евреями или уважение к подвигу и милосердию ленинградцев.

В «Рецептах...» наличествуют и другие образцы яркого стиля Андрея Филимонова: «обдристанный кровью из носа, разбитого точным попаданием», «скандально синее, в цвет халата, лицо усопшей», «вождь мирового пролетариата лежа в мавзолее молчал, как фиш».

Интереснейшие оценки, например, причин нападения Германии на Советский Союз: «А ведь предупреждали умные люди: не курите на бочке с порохом». Все эти красоты или уродства стиля, понятно, дело вкуса. Кто-то восхитится, кто-то с трудом подавит тошноту. Проблема «Рецептов...» в полном отсутствии хоть какой-то драматургии в жизни героев. А ведь любое художественное описание жизни дорогих, но уже завершивших свой жизненный путь людей должно содержать в себе некий конфликт: хотел, но не сумел; старался, но не вышло по воле рока; любила одного, но пришлось выйти замуж за другого и т. д. В «Рецептах...» мы видим почти сто лет прекрасной жизни прекрасных людей, омраченной разве что отсутствием в свободной продаже произведений Валентина Пикуля, главным приключением в которой становится покупка кроватки в московском «Детском мире» (Не очень понятно, зачем везти кроватку из Москвы в Томск: главный инженер оборонного завода вполне мог найти специалиста, который собрал бы кроватку из любого подручного материала). Ну и читаем запомнившиеся автору разговоры за столом томских учительницы и инженера, пересказ анекдотов про Рабиновича столетней давности и описание довольно вялых стратегий по добыванию дефицитных лекарств. Все остальное великолепно, умильно и благостно. Никто не спивается, не умирает, не сходит с ума. Ни измен, ни тюрьмы, ни сумы — сплошные заграничные поездки, дареные дедушкой бабушке золото и платина, книги, карьерный рост и уважение всего Томска. Очень здорово, что роду Филимоновых так повезло, но вот...

Я понимаю, зачем пишутся такие тексты (см. первое предложение), но абсолютно не понимаю, для кого. У каждого человека есть своя семья и ее история — чужие, особенно такие благостные, честно говоря, малоинтересны: описаний советского быта в «Рецептах...» недостаточно даже для вдумчивого исследователя советского времени — ну а рассказывать такой остроты семейные байки можно за столом (желательно, семейным) и в фейсбуке, если уж очень приспичит.

Впрочем, читателя, не поленившегося преодолеть 300 страниц родственного умиления, в последней главе ждет сюрприз. Не то чтобы очень приятный, но отчасти объясняющий, зачем написана эта книга — это просто унылый и под Пелевина написанный рассказ об лсдешно-амфетаминовом трипе на Луну в компании покойных дедушки и бабушки, наполненный псевдофилософскими откровениями в том же духе начала 1990-х, что и юморок об СССР. Врагу не пожелаешь столь нецелевого расхода запрещенных на территории Российской Федерации веществ.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу