Вероника Кунгурцева

Автобиография Иисуса Христа

Олег Зоберн
Автобиография Иисуса Христа

Другие книги автора

Автобиография Олега Зоберна

Ну, или любого либерала из зала, разумеется, не настоящая, изукрашенная событиями чужой, присвоенной жизни. Если в веке 19-м «мы все глядим в Наполеоны», то 200 лет спустя, бери выше, ого-го куда мы нынче глядим! Как это делается: вытаскиваются из Евангелий всем известные истории и глобалистски извращаются. Перед нами раздутое до размеров бога альтер эго автора, маниакально названное Йесусом Нацеретянином, и помещенное в соответствующие декорации.

Разумеется, существует современная традиция в изображении взятого автором субъекта (помимо апокрифических евангелий): от Ренана («Жизнь Иисуса») к Леониду Андрееву («Иуда Искариот»), а затем – к Булгакову, и оттуда рывок к «Последнему искушению Христа», больше известного по фильму Скорсезе, чем одноименному роману Казандзакиса. Однако чем отличается данное творение: повествование ведется от первого лица и столько намешивается грязи, сколько только возможно. И, как уже было сказано, этот Голем-Франкенштейн-Зоберн нарекается священным именем, вынесенным на обложку. Кстати сказать, в сцене воскрешения Лазаря, перед тем как персонаж наивно рассказывает: он, мол, «вообразил, как мы все хорошенько пообедаем и отдохнем… и поэтому был весьма огорчен тем, что Лазарь умер», наличествует каббалистическое создание Голема, а никакого воскрешения нет и в помине.

Впрочем, грязь – есть идеал маленького мальчика-либеральчика, глазами которого нам предлагают смотреть на события, якобы изложенные на папирусе, найденном в Дамаске (во время нашей нынешней военной кампании в Сирии), мужчиной «в камуфляже», запечатленном на фотографии «с медным сосудом в руках на фоне залитых солнцем полуразрушенных зданий». Отсюда всё начинается.

У матери автобиографа тяжелый характер, и, в конце окажется, что она «совсем потеряла рассудок», а в его детские годы «она вспыхивала, как хворост, и твердила одно и то же. И еще говорила, что он «дурак со всех сторон» и «врун проклятый». Лексика отнюдь не женщины 1 века н.э. В своем взрослом будущем герой перевернет лавки менял, вспомнив, как в детском путешествии в Иерусалим, «эти корыстолюбцы» обманули его родителей, не додав 1 денарий. Мечты героя в детстве: «Это интересно и легко – быть пророком. Не надо выполнять тяжелую работу ни по камню, ни по дереву». Пророк в данном случае – литератор. Это становится ясно, когда на протяжении всей автобиографии то и дело описываются буквы – из самых разных материалов (древесины, льда, камня и т.д.): «тело змеи принимало форму разных угрожающих букв», «над свежими могилами висели скопления букв», и слова: «врач убирает болезнь, как лишнее слово», «вещество слов придавало мне сил», «темные облака… это были слова, отторгнутые людьми», «душа – свиток папируса», (и у прокаженного, например, «многие слова были утеряны»), «всё в мире состоит из слов» и, если найдешь «код ко всем словам», найдешь «ключ к вечной жизни». В бреду, где автобиограф видит гибель «Титаника», из названия корабля (на латыни) вместе со словом SOL он складывает слово «Искра» (на латыни же).

Но прежде, поработав в Александрийской библиотеке и «получая скромное жалованье» (где «особенно тщательно … выправил псалмы Давида»), поучив грамоте детей богатых людей, «а иногда и самих хозяев», герой повествования стал бродяжничать вместе с последователями (среди которых были, как указывает автор «две мои новые жены. Одна собиралась скоро родить. Я не знал, сколько к тому времени у меня было детей»), исполняя свою детскую мечту «стать мессией». Правда, он «долгое время… не мог научиться разговаривать с толпой», но, в конце концов, освоил искусство оратора.

В недолгом походе в пустыню, куда лжепророк удалился, чтобы подтвердить свою репутацию, как делали до него «многие великие учителя», вместо сатаны, искушавшего Христа, в представленной биографии мы видим… Нила Армстронга в скафандре, названного здесь мумией, которая несла в руке американский флаг (куда ж без него!), и «загадочная цветная материя почему-то оставалась в развернутом состоянии, хотя ветра не было». Видимо, эта мумия- Армстронг, погруженная в исторические (всё же) декорации, выполняет роль пластиковой бутылки из «Лавра» Водолазкина.

«И на сем камне Я создам Церковь Мою». В означенной автобиографии никакого Петра- камня, конечно, нет: шестеро учеников вместо двенадцати, и шесть их «абсолютно реальных теней». Показаны же, скорее, тени, лиц учеников мы не увидим, эгоцентричный автор описывает лишь себя. Ну а вместо Петра-кифы здесь другой киф – гашиш, на котором и стоит основание того, что с едкой усмешкой изображает автор. «Кесарь травы» не только употребляет киф (вместе со своими учениками), но и организует наркоторговлю, снабжая наркотой римских легионеров, а потом не платит поставщику. Он ложно исцеляет расслабленного, который перекурил гашиша, купленного у них же, «строго-настрого запретив изнуренному отныне курить киф». Среди шести учеников находится Матфей, который ведет записи на пергаменте и которые, как у Булгакова, «мало соответствуют действительности», и в тексте постмодернистски употребляется фраза «добрый человек», которую твердил Иешуа Га-Ноцри. «Рад тебя видеть, добрый человек».

Вообще перед нами жизнеописание плута и мошенника, бессовестного торгаша («у меня всегда была склонность к торговле», – признается автор и прямо призывает: «торгуй, читатель!», вот и этой книжкой с именем оболганного Бога на обложке торгуют, торгуют!) и процентщика, создавшего «денежный храм» («суть в том, что люди приносили нам деньги, которые мы обещали вернуть с прибылью»), а затем, «когда набиралась внушительная сумма», мошенник с учениками тихо исчезал из города (чем не Мавроди?!) и гнусного извращенца, для которого «Бог – это возбуждение», приветствующего не только однополую любовь (вещая так: «умеренное мужеложство – это хорошо... просто знайте меру»), а также инцест, но воспевающий и сношения с козами, «если они чисты и здоровы», и другими животными. О, толерантность толерантности! После этого то, как он спас блудницу, которую собирались побить камнями, не кажется столь уж отвратительным. «Я обычный человек, забочусь о радостях желудка и усладах любви», – слащаво признается автор, прикрыв лицо маской, которую ни под каким видом не смел надевать, и тихонько напевает: «Не бойтесь своих желаний». Также он утверждает, что «Бог – это пожиратель людей», упоминает о «мерцании чешуи Бога», и становится ясно, что «кесарь травы» – основатель религии смерти и самоубийства.

Деньги, которые предлагает лже-мессии первосвященник Каиафа, тот не берет потому, что «деньги свяжут меня сильнее цепей…и никто не будет целовать мне руки». Ну, и, в конце концов, мошенник остается мошенником – на распятие за него пойдет ученик (понятно, кто), а плут- автобиограф, нарядившись в женское платье, смоется в Дамаск.

Одним словом, перед нами идеальное жизнеописание – мечта либерала. Понятно, что каждый смотрит со своей колокольни, и на каждый роток не накинешь платок, но накинуть очень хочется. И жалеешь о том, что нет нынче цензуры. Одним словом, это написано своим и для своих. Автобиограф словами альтер эго восклицает, что разрушит «Храм из дерьма» (скот для жертвоприношений испражнялся подле Иерусалимского Храма) и построит новый. Вот перед нами и есть построенное автором «нечто» из дерьма, и тут уже неважно Как это сделано, и, может, среди коров была Ио.

В представленном тексте есть сцена, где излишне болтливому рабу, непотребно ругавшему хозяина, вырывают острым крюком язык, так что «кто знает, может быть, потеряв язык, этот раб наконец обретет свое тихое счастье?» Аллилуйя!

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу