Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2018

s

Работает Большое жюри премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Елена Одинокова

Ка, или Тайные, но истинные истории искусства

Александр Бренер
Ка, или Тайные, но истинные истории искусства

Другие книги автора

Бренер и… Рома Сит

«Мы живем в эпоху, когда искусство сделалось посмешищем», и посмешищем его делают такие, как Бренер. Перед нами плохо написанная, претенциозная книга о гениальных произведениях искусства. Ее автор в аннотации торжественно поименован «большим писателем» уровня Хлебникова, который объясняет вам, унылые академические старперы, что вы все неправы. Точнее – «Радикальный противник институций учит, как разглядеть истинную суть искусства, вписывая каждое творение в мировое полотно смыслов». «Истинной сутью искусства», если судить по содержанию книги, является «старый добрый sunn-vynn», который автор разглядывает, держась за гигантский фаллос из известного фильма. Возможно, для кого-то Бренер является большим авторитетом и даже иконой современного искусства. Возможно, этих людей много, но я, к сожалению, не отношусь к их числу. Каждый унылый старпер, который читал «Улыбку» Брэдбери, в глубине души подозревает, что произведение искусства вообще не нуждается в объяснениях. Если нуждается – это не произведение искусства.

Хорошо, когда искусствовед выражается нормальным, человеческим языком, коим ему и подобает писать книги. Плохо – когда он пытается писать грязно-белым стихом с постоянными восклицаниями и невообразимой мешаниной из фамилий, цитат, названий, эротических сцен. Сразу скажу: это нечитаемо. Это все равно что пытаться общаться на серьезные темы с подростком, страдающим СДВГ. Подросток сидит смирно пять минут и почти нормально говорит, но затем срывается с места, принимается кувыркаться, дразниться и онанировать. Автор хотел выразить себя красиво, смело, неконформно. Правда, говорит он об известных всем произведениях искусства, он говорит о классике. Как о ней ни выражайся, она есть то, что есть. У каждого человека свой индивидуальный процесс восприятия, культурный фон каждого человека уникален. Людей не нужно «учить воспринимать». И Бренер сам же говорит об этом в начале.

Если так, на этом и нужно было закончить. Натягивать на священный личный опыт читателя «свое искусство», т. е. свой шизодискурс с примесью спермы – по меньшей мере наглость. «Учить воспринимать» нужно тогда, когда перед нами арт-объект, не способный оказывать воздействие без «костылей». Когда вы пишете книгу, не обязательно вываливать в кучу все свои знания: даже на выставках современного искусства посреди зала не ставится пухто, куда сваливают все работы участников, а Бренер здесь именно это и делает. Ну какое, простите, «полотно» может быть на свалке? Нужно же какое-то расстояние между экспонатами! Представим, что Бренер осуществляет свои перформансы не один, перед толпой косных обывателей, а в толпе таких же истерически хохочущих, скачущих, испражняющихся и брызгающих спермой акционистов, которые все как один слышат пение ангелов и считают его старым ретроградом, а на его любимых художников/поэтов тупо плюют, потому что невидели/нечетали. Обида, шок, так нельзя же, имейте уважение к автору! Если один Бренер наложил кучу под полотном Ван Гога, получится перформанс. Если это сделает толпа акционистов, получится засранный музей. Уникальность, «штучность», тонкость собственного дерьма – центральная тема этой книги.

Бренера, по большому счету, не волнует искусство, его волнует только собственная элитарность, собственное соитие с искусством, диалог с «мертвыми друзьями» (художниками прошлого) по причине невозможности коммуникации с живыми. Что мне это напоминает? Как ни странно, блог Ромы Сита. Только Бренер старше и вырос в ином культурном контексте. А так – очень похоже, это постоянное «Я», кричащее «мяу», зацикленность на себе, навязчивое #пердолитьбаб, #довсегодошелсам, почесывание яиц и отчеты о поездках. Даже срут они с Ромой одинаково – обильно, протестно, бичуя общественный вкус. Сам Бренер уверен, как пить дать, что это на уровне Фаулза, но зачем ходить за сравнениями так далеко, когда есть Рома?

Пожалуй, более-менее свободна от мешанины из цитат глава о греческих вазах, на ней отдыхает глаз. Правда, автора интересует в основном половая жизнь греков, которая на них изображена. В следующей главе он вспоминает поездку в Италию и снова переключается на половую жизнь древних греков, а также – на половую жизнь современных обеспеченных итальянцев. Эта глава напоминает полноценный рассказ, он довольно смешной и хорошо написан. Глава о фаюмских портретах начинается восторженной лирической белибердой, но продолжается уже нормальным языком. Главы, посвященные иконе, то есть, простите, Марии Магдалине и ее блядской сущности, отдают откровенной эротоманией. Вся книга отдает эротоманией. Я не хочу вспоминать о фаюмском портрете на фоне дрочащего Бренера. Пусть это будет только фаюмский портрет и ничего более. Я даже могу сказать, что эта книга хуже, чем блог Ромы Сита – в ней нет картинок. Бренер – художник руками примерно того же уровня, что и Рома Сит. Как акционист он тоже вторичен. Он, несомненно, тонко чувствует искусство, но этого недостаточно. Его нонконформизм уже практически переехал в академизм, его социальный протест устарел. Сам Бренер уже не молод, увы, не молод…

Редкими островками вменяемости и асексуальности в тексте высятся главы о китайских мастерах. В главе о Боттичелли Бренер с трудом удерживается от половых актов – все-таки материал обязывает к легкому дуновению ветерка на одежды нимф и не более. Без содрогания можно читать главу об Элизабет Пейтон. Далее следуют главы о нескольких художниках, которые почти приятно читать. Между ними торчит глава о проволочных мерседесах. Зачем она именно здесь? Просто так? Нет, чтобы дать читателю просраться, как автор. И за главой о Тициане, напр., следует глава о том, что Бренер «совокупляется по-тициановски». Это чтобы вы не подумали, будто книга об искусстве – она о присвоении искусства: пока оно не ощупано и не объебано со всех сторон, его сложно считать своим и понятым. Навязчивая попытка осеменить Священное писание достигает пика в главе о Караваджо, при этом Бренер уверен, что Караваджо слушал пение ангелов. На самом деле это пение слушал, видимо, сам автор, и не факт, что читателю жизненно необходимо дочитаться/додрочиться до такого пения в собственной голове. Раздражает стремление Бренера везде присовывать Хлебникова, будь то глава о Рембрандте или Веласкесе. Когда начинается прямое совокупление поэтов с художниками, читатель, с моей точки зрения, уже может наложить кучу на это творение Бренера и подтереться несколькими страницами из Хлебникова, который у автора вроде священной коровы.

Есть среди этого шизоприсвоения мировой художественной культуры и вечного хлебникова только один по-настоящему светлый момент: «Занимался оральным сексом с милым юношей на философской дискуссии Валерия Подороги». Это немного примиряет критика с действиями автора.

Короче, тем, кто не хочет приобрести СДВГ и возненавидеть Хлебникова, эту книгу лучше не открывать. Тем же счастливцам, у которых СДВГ уже есть, эта книга не нужна – они «до всего дойдут сами». Не подумайте, что это взгляд тупого, зашоренного традиционалиста – критик вполне проникся духом этой книги и произведет с ней вышеперечисленные действия после того, как выкинет ее в окно.

P.S. На самом деле Бренер – интересный и оригинальный писатель. Несомненно, эта книга имеет большое культурное значение, как памятник современного искусства. У нее только один изъян –религиозный фанатизм. «Иконоборец» настолько заигрался с иконоборчеством, что перманентно припадает к стопам Марии Магдалины. Таким образом, он автоматически попадает в группу «конъюнктурщиков года», назойливо дымящих кадилами и отрывающихся от земли. Российские авторы слишком много думают о религии и слишком мало – о литературе. Это пугающая тенденция.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу