Арсен Мирзаев

Чеснок

Даниэль Орлов
Чеснок

Другие книги автора

ОДА О ЧЕСНОКЕ, или НЕБЕСНАЯ ПАРТИЯ

Тому, кто хочет по-настоящему «прочесночиться», т.е. проникнуться эпическим духом книги Даниэля Орлова «Чеснок», следует иметь изрядные запасы времени и терпения. Времени у любого из членов Большого жюри, лихорадочно пытающихся прочитать (ну, хотя бы пролистать) как можно больше (20! 30! 40!..) книг из длинного списка «Нацбеста», естественно, катастрофически не хватает. Да и терпения, чтобы одолеть эту книгу, погрузившись в это тягучее, плавное, никуда не спешащее повествование, предназначенное любителям так наз. «медленного чтения», требуется, мягко говоря, немало.

Где-то уже на сотой странице я поймал себя на мысли о том, что вряд ли выдержу еще хотя бы пятьдесят – придется бросить (а потом честно признаться автору: «Извини, сил не хватило»). Но в тот момент я и не подозревал, что спасение (и обретение новой порции живительной энергии) – не за горами. Оно ждало меня на 147 странице (скрепился все же, собрался с духом, перетерпел), где значилось: «Часть вторая АЛМАЗ». Вот с этой- то страницы меня и отпустило, ибо сразу все вдруг прояснилось. Во-первых, стало понятно, что история жизни и приключений главного героя первой части, Андрея по прозвищу «Англичанин», бедолагу-сидельца (взял на себя чужую вину: пошел топтать зону вместо подруги, сидевшей за рулем его машины и не справившейся с управлением; результат – погибла девочка-соседка), внушающего безусловное уважение своей волей к жизни, стойкостью, немногословностью и такой немодной (не только сейчас – во все времена) порядочностью, – завершилась. Во-вторых, стало доходить, что книга на этом вовсе не кончается; многие персонажи «Дня шахтера» (название первой части): проходные, едва намеченные, обозначенные пунктиром, – отнюдь не главные герои, но они станут таковыми в части второй, в разных ее главках (новеллах).

И еще я думал, только пытаясь вчитаться в первую часть книги, что интересна она будет только читателям вроде меня самого: когда-то жившим «на северах»; не понаслышке знакомым с Воркутой, Интой и Нарьян-Маром и т.д.; учившимся в ленинградском Горном или в Универе на геологическом; ездившим на студенческие практики в Крым; ходившим в маршруты, работавшим в гелогоразведочных партиях (в «полях»), на буровых; людям, которым не нужно разъяснять, что такое теодолит, камералка, профиля, аномалия, брехчия, синклинали-антиклинали, габитус и проч. специфическую геологическую/геофизическую/геодезическую терминологию. Но потом и эта мысльотсутпила. «Термины» перестали беспокоить (ну, беспокоился я, конечно, больше не о себе любимом, а о «нормальном», «обычном» читателе). Книга перестала напрягать и начала затягивать. Повествование, в котором мысли и рассуждения героев не размазаны, к счастью, на десятки страниц, то и дело перебивается увлекательным описанием мытарств, бед¸ неудач или просто забавных приключений этих героев; действие переносится из Инты в Ленинград, из Москвы в Севастополь, из Ставрополя в Твердохлебовку. Герои (практически все) явно взяты не из головы (хотя, возможно, и «сложены» не из одного конкретного, а из 2-3-х прототипов), не высосаны из пальца. Живые, мечущиеся, горящие своим делом, и при этом – постоянно ищущие. Чего же им, таким разным, но, в целом, состоявшимся и поэтому счастливым (по крайней мере, подразумевается, что они должны быть счастливы) людям не хватает, чего неймется, чего они все время ищут? Думается, лучше других на этот вопрос ответил Илья, герой новеллы «Корректор». Илья сильно повредил ногу, сверзившись на маршруте со снежника на острые камни. Ему пришлось уйти из геологии (90-е годы, все рушилось и тысячам и тысячам геологов, геофизиков, геодезистов и гидрогеологов пришлось переквалифицироваться в строителей, электриков, энергетиков, а то и просто что-то продавать или перекупать), подрабатывать корректором в спортивной газете, жестко экономить на всем и собирать деньги на очередную операцию, после которой он рассчитывал вернуться в профессию. В газете неожиданно появляется Борода (в разных главках второй части он – где главный герой, а где – лишь эпизодический персонаж), когда-то подающий надежды ученый, «профессорский сын», в свое время вдруг бросив аспирантуру и похерив карьеру. Борода уже лет пятнадцать крутился в большом бизнесе, работал в самых разных сферах, но везде непременно директорствовал. И в эту газету его тоже пригласили «директором по развитию». Старые друзья сталкиваются в курилке, бросаются друг к другу, обнимаются. Далее – разумеется, ресторан… Они вспоминают свою геологическую молодость. Борода быстро напивается и вырубается. А Илья, «корректор поневоле», продолжает беседу – уже с самим собой:

«„Если ты, – думал Илюха, – никогда не ел горный чеснок, выросший на склоне, где только что стаял снежник, никогда не вслушивался в небо в ожидании борта, как ждут самого Бога, не вздрагивал ночью от крика совы или от того, что лемминги уронили мешок с горохом под навесом столовой, то тебя очень просто обмануть, ведь ты не отразился в зеркале жизни“…

Вот, Борода, целую вечность потратил на то, чтобы убедить себя, что счастлив. И жизнь – не жизнь, работа – не работа, а морок сплошной. И знает про то все, а вырваться не может».

И еще основных героев «Чеснока», более или менее удачливых, оставшихся верными профессии или ушедших на вольные хлеба, вырвавшихся из болотной рутины жизни или продолжающих увязать в ней, – всех их объединяет нечто вполне нерациональное: передающаяся из одного геологического поколения в другое легенда о некой «небесной партии»; она сидит у них в подсознании, а порой и «всплывает» во время вполне нетрезвых, но в то же время вполне серьезных разговоров: «Бытовало нечто среди полевиков: не то байка, не то легенда, не то просто суеверие. Мол, геологи, что погибают на маршрутах, отправляются не в ад или рай, а в небесную партию».

И все они в глубине души, возможно, искренне верят, что когда-нибудь, завершив свой последний маршрут, встретятся там, обнимутся, скинут с плеч тяжеленные рюкзаки (допотопный «Ермак», со станком), нальют чистой как слеза самогонки, расчехлят гитары и споют «о профилях»…

Остается и нам поверить героям «Чеснока», повествования, на первый взгляд, простого и безыскусного, но увлекательного и захватывающего, что становится ясным не сразу, а по мере вчитывания, вникания, погружения в текст – и только тем читателям, кто добрался до 147 страницы и пошел дальше, дальше, дальше – до самой последней, 445-ой (это если читать в pdf).

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу