Ольга Погодина-Кузмина

Ка, или Тайные, но истинные истории искусства

Александр Бренер
Ка, или Тайные, но истинные истории искусства

Другие книги автора

ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ АКЦИОНИЗМА

Художник, работающий в сфере изобразительного искусства (а сегодня эта сфера расширилась до полного размывания границ), нередко имеет склонность к миграции на чужие земли – в область музыки, театра, кино и словесного творчества. К этому наклоняет и багаж знаний, и справедливое желание диверсифицировать моральный капитал, и склонность к учительству, да и многие другие причины. Но случаи по-настоящему успешного освоения сразу двух ремесел, а главное, профессионального признания в разных областях искусства, можно перечесть по пальцам. Мы ведь знаем не только пишущих художников, но и рисующих артистов, музыкантов, режиссеров. И, как ни крути, прочие занятия человека, успешного в какой-то одной области, принято считать «рукодельем от безделья», причудой творческой натуры.

Известно, например, что композитор Россини был видным кулинаром и придумал особое блюдо из макарон, что режиссер Эльдар Рязанов и актер Леонид Филатов писали отличные стихи. Но все это в шутку, между прочими, более важными задачами. Даже к песням Высоцкого, поэтическая мощь и глубина которых очевидны, есть неоднозначное отношение в кругу стихотворцев. Мол, никакой он не поэт, а всего лишь поющий артист.

Впрочем, история «Национального бестселлера» - премии, которая, на мой взгляд, гораздо объективнее других представляет тенденции развития современной русской словесности – только за последнее время открыла нам трех интересных писателей, шагнувших в литературу из сообщества современных художников.

Это, прежде всего, Максим Кантор, автор нескольких книг художественной прозы. Из них бесспорно выдающиеся романы - «Учебник рисования» и «Красный свет» в свое время были незаслуженно обойдены литературными премиями и должной оценкой профессиональных критиков, что лишний раз напоминает нам о суетности этого мира.

Кирилл Шаманов, представленный в «Нацбесте» два сезона назад повестью «Дурные дети перестройки» имеет потенциал развиться в интересного и самобытного писателя с цепким взглядом, трезвым аналитическим умом и большим словесным талантом. От него мы ждем новых вещей.

Третий, художник-акционист Александр Бренер – финалист прошлого сезона с книгой «Жития убиенных художников», в этом году предлагает читателю очередной сборник.

Не расставляя моральных оценок, скажу только, что акционизм как вид искусства вызывает у меня ассоциации с гениальной аферой, полтораста лет назад описанной Марком Твеном и вошедшей в историю под названием «Королевский жираф». Собственно, художественный базис и общественная надстройка акционизма растут корнями оттуда, с одной только разницей, что герои Твена старались убежать от расправы негодующей публики, а современные художники из этой расправы общества, как правило, и куют капитал.

Конечно, принято считать, что российские граждане пляшут голыми, кусают прохожих, испражняются публично, рисуют что-нибудь свое на чужих и уже знаменитых картинах, а также устраивают прочие непристойности в общественных местах в знак протеста против тоталитарного режима. Ну и заодно плюют в лицо буржуазной морали и пошлости вообще, дают пощечину общественному вкусу. Странно, что авторы не замечают стойкого привкуса пошлости, которая содержится в самих этих действиях, по большей части идиотских. Что кроме отвращения у человека разумного могут вызвать все эти публичные самодемонстрации, рассчитанные на тиражирование масс-медиа (первых лакеев буржуазии, продажных оракулов пошлости всех оттенков)? Весьма жалко выглядят эти короткие мыслишки, утащенные из чужих манифестов и давно прожитых жизней. Хочется спросить: и этим вот вы хотите удивить нас, русских людей, у которых даже школьная программа состояла из отчаяния и боли? Которые постигали природу насилия и дух отрицания над запеканкой в детском саду?

Но художники в ответ щебечут благоглупости и продолжают наивно верить в то, что смогут удивить, просветить, научить кого-то жизни. Ведь для чего же еще Александр Бренер написал больше трех десятков книг и статей? И не подтер ими зад (чем не вызов конформизму писательского мира?), а опубликовал в серьезных издательствах и журналах. Значит, продолжат питать надежду на отклик публики, к которой не испытывает ни жалости, ни снисхождения?

Впрочем, книга, о которой идет речь, открывается строфами Михаила Кузмина, за что я готова простить автору и местами высокомерный тон, и навязчивую демонстрацию собственного эго, там и сям лезущую со страниц. И отсутствие системы в отборе материала, и неумение держать структуру повествования, и прочие свойства дилетанта.

К слову, и сам Михаил Алексеевич может служить примером синтетического служения искусствам. Успешный композитор и музыкант, литературный и театральный критик, автор повестей и романов в истории культуры все же состоялся именно как поэт, стихотворец сильного и самобытного звучания. Похоже, выбор этот делает не сам человек, а история и судьба.

Вернемся к книге. «Ка, или тайные, но истинные истории искусства» - это разрозненные мысли и впечатления, так или иначе связанные с художественным творчеством. Пишет Бренер легко, эмоционально, в импрессионистической манере. Как бисер по вышивке, по тексту рассыпаны любопытные факты, эффектные цитаты. Много стихов, много имен, зачастую незнакомых широкому кругу читателей.

Книгу приятно листать, пробегая глазами небольшие главки, узнавая стихотворные строчки. Скучая при изложении мест общеизвестных, над пересказами статей из Википедии или чужих воспоминаний, но оживляясь при упоминании необычных фактов и навскидку определяя, где же проходит граница между бесспорной эрудицией и неуемной фантазией автора.

Ведь привычка разыгрывать перед публикой «Королевского жирафа» не проходит даром, и склонность к надувательству формирует тексты Бренера не в меньшей степени, чем истинная любовь к искусству. Доверять его особому взгляду на мир или ответить скептическим прищуром – свободный выбор каждого. И несколько цитат. О ввеликих:
«Как сказал Хорхе Луис Борхес: «Дай душу собакам, дай бисер свиньям, самое главное — дай».
«Пикассо сказал: «В искусстве можно научиться всему, кроме техники».
«Случайное — важнейшее», сказал Поллок».
О себе:

«Плевали на кураторов в Вене и Берлине, как дикобразы, пачкали стены говном в Лондоне и Брюсселе, как протоболгары, дрались, как воробьи, танцевали, как суслики, раздевались, как бабуины, изображали идиотов, как уленшпигели, читали стихи задами, как ассасины, кричали голосами нереид, раздавали оплеухи и сами получали по морде. Поэт, как сказал Рене Шар, должен вытравить из себя орла и лягушку!».

А вот это неплохо бы запомнить:

«Если капитан не управляет кораблем, им начинают управлять крысы».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу