Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2018

s

16 апреля будет объявлен Короткий список премии

читать рецензии

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Ольга Погодина-Кузмина

Посмотри на него

Анна Старобинец
Посмотри на него

Другие книги автора

ПОСТ СКРИПТУМ

Анна Старобинец. «Посмотри на него». 100% ДОК

Хотя работа Большого Жюри закончена, пожалуй, добавлю пару слов к горячей дискуссии, спровоцированной попаданием книги Анны Старобинец в шорт-лист "Нацбеста" Начнем с предисловия, в котором автор пишет:

«Эта книга – не только о моей личной потере. Эта книга о том, насколько бесчеловечна в моей стране та система, в которую попадает женщина, вынужденная прервать беременность по медицинским показаниям. Эта книга – о бесчеловечности и человечности вообще.
Потерянного не вернешь. Утративших человеческий облик не превратишь обратно в людей. Но систему можно исправить, и я на это надеюсь. Поэтому я называю реальные имена, фамилии и названия учреждений. Поэтому я пишу правду.
Не исключено, что мои надежды не сбудутся. Что те, кто принимают решения и закручивают в этой системе винтики, мою книгу никогда не откроют. Что некоторые из тех, чьи имена я назвала, не испытают ничего, кроме злости. Пусть так. Но если эта книга поможет кому-то в горе, значит, она написана не напрасно».

Для меня главным отталкивающим фактором стал непререкаемый тон, взятый автором с первых страниц. Мы привыкли к тому, что русский писатель исполнен сострадания ко всем своим героям, не только к авторскому персонажу. Даже очевидные мерзавцы имеют право на адвоката при разбирательстве в суде (каковым, по сути дела, является любая книга).

Мы не привыкли к тому, что вопрос нравственной правоты и справедливости решается уже в предисловии, мы хотим рассмотреть разные точки зрения на проблему. И когда автор выносит вердикт заранее, мы испытываем внутреннее сопротивление. Ведь окончательное решение мы должны принять в своем сердце после того, как закроем последнюю главу. Это, разумеется, не снимает проблемы, о которой столь резко заявляет Анна Старобинец.

Женская консультация и сопряженные с ней ведомства остаются частью формализованной, архаичной машины здравоохранения, которую все реформировали, реформировали, да не выреформировали, как в той поговорке. Не буду останавливаться на личном опыте общения с данными заведениями, он не добавит позитива в эту дискуссию. Скажу только, что зачастую суровый тон или окрик позволяют врачу остановить истерику, которой подвержен каждый пациент в неоднозначной ситуации. А каждому из нас собственная драма кажется исключительной, неоднозначной, вселенской.

Напомню, мы обсуждаем книгу, ракурс взгляда, подход к проблеме, а не личную историю Анны Старобинец, которой можно только выразить сочувствие, и тут нет двух мнений. Но аргументы тех, кто почти физически отторгает этот текст, имеют право на существование. Я тоже ощутила при чтении манипулятивность, психологическое давление, вовлечение в истероидный дискурс. Момент манипуляции здесь состоит не в том, что мы не доверяем подлинности страдания матери, вынужденной делать столь тягостный выбор (между рождением нежизнеспособного ребенка и уничтожением этой зарождающейся, но уже любимой жизни). Манипуляция в том, что естественное для всякого человека сострадание к героине автор использует как главный аргумент в своей системе доказательств. Проще говоря: мы подключаемся к страданию, от доводов разума переходим к эмоциям (в основном это нервозность, тревога, обида, беспомощность), и преисполняемся правденого негодования. И уже на эту благодатную почву автор сеет семена своих выводов, частью справедливых, частью тенденциозных, но всегда субъективных.

Скажу вещь, может быть, неприятную для автора, но важную в данном контексте — именно такое нагнетение общественной истерии в прежние времена использовалось и для охоты на ведьм, и для истребления разного рода несогласных, и для общественной травли кого угодно, например рыжеволосых женщин или врачей-космополитов. К слову сказать, уже достаточно давно размышляю над загадочным парадоксом: как только начинаешь обличать то или иное явление, тут же заражаешься сходной болезнью. Так, всякий доносяший на доносчика, пусть с самыми благородными намерениями, сам превращается в доносчика. Всякий, обличающий пошлость, неизменно в нее скатывается. Разоблачающий хама неизбежно переходит на хамский тон и так далее, список можно продолжать.

Это серьезная проблема, которая лично мне мешает начать борьбу с недостатками окружающей действительности, хотя я вполне осознаю необходимость и праведность такой борьбы. Скажу в очередной раз: мне кажется, нам всем нужно быть осторожнее с нашим «праведным гневом». Это дурной советчик и слепой поводырь. И еще раз уточню — разговор идет о книге, которая была обнародована и опубликована с целью искоренения общественных пороков. Поэтому упреки в недостаточном сочувствии к личной драме автора (тоже момент манипуляции, под удар которого попали некоторые мои коллеги — рецензенты «Нацбеста») не принимаются как аргумент в дискуссии.

Личной драме мы сочувствуем, но уровень анализа проблемы и сам подход к этой теме считаем тенденциозным и манипулятивным, что у многих вызывает недоверие, а у кого-то и полное неприятие этого текста.

Не знаю, поможет ли женщине в аналогичной ситуации нервное перечисление всех нанесенных автору обид и обличение всех виновных в этих обидах — скорее расшатает нервы, недаром читательницы признаются, что рыдают над этим исследованием. Ну и единственный предлагаемый выход — найти сочувствие и обставленную ритуалами помощь в зарубежной клинике — тоже не всем подойдет.
И все же, худо ли, хорошо ли, Анне Старобинец удалось вывести в поле общественной дискуссии острую, нетривиальную и в то же время затрагивающую многих проблему, и это важный и смелый поступок.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу