Михаил Визель

Зачем ты пришла?

Роман Богословский
Зачем ты пришла?

Другие книги автора

Роман Богословский. "Зачем ты пришла?"

Если бы мне пришлось давать этому небольшой книге, скорее повести, чем роману, жанровое определение, я бы сказал не задумываясь – «мещанская драма». Не в пренебрежительном, а в описательном смысле – как «Коварство и любовь» Шиллера.
Герои этой повести – современные мещане, то самое tiers état, которое в западных странах плавно мутировало во всепобеждающий «средний класс», ну а у нас почему-то в «креаклов». Он, Сергеев, - банковский пиарщик с претензиями на богемность и на шиллеровский же мировой дух: читает продвинутые книги, чем, судя по тексту, чрезвычайно гордится, поёт в клубной группе «Нижние земли» - впрочем, чтo именно исполняет эта группа, в каком стиле играет – так и остаётся непонятно. Его даже заносит на лимоновскую демонстрацию и по меньшей мере однажды он знакомит себя и героиню с «веществами». Она, Ляна, агент по продажам в рекламном агентстве, интеллектуальных претензий решительно не имеет, но зато весьма претендует на комфорт и благополучие.

«В разрушительном огне безудержного влечения сгорают два брака», - патетически сообщает аннотация на задней обложке. Ерунда, оба брака давно истлели и держатся только на бытовом комфорте и на маленьких детях. Причем если Ляна дома страдает – она в прямом смысле слова закрывается ребенком от сексуальных поползновений опостылевшего, но требовательного мужа, то Сергеев, в принципе, против своей бесцветной Светки ничего не имеет, но и все «за» у него тоже кончились.

В общем, оказывается достаточно маленького толчка, чтобы пришла она, королева жанровых романов и сериалов – всепоглощающая страсть. И несётся по маленькой книжечке просто какими-то огромными скачками. Бац – и герои от разговоров в машине (в её машине, и начатых по ее инициативе) перешли к яростному сексу. Бац – и вот они ушли с вещами (но без детей – дети ушли куда- то в «закадр») из своих семей и начинают жить вместе. Еще один «бац» - и вот у них уже общий ребенок. А герой, с треском вылетевший в «кризис» из банковских пиарщиков, помыкавшись ресторанным певцом, усаживается в еще более комфортное кресло – главреда узкопрофильного гламурного журнала.

На первый взгляд кажется, что ситуация вернулась к изначальной, только в немного новой комбинации, статистически неотделимой от прежней.

И, честно говоря, на второй взгляд – тоже. Стекляшки в калейдоскопе, прокрутившись, сложились немного по-другому, но остались теми же стекляшками. Есть из-за чего огород городить! Маленькая драма маленьких
людишек.

И тут заканчивается (авто?)биографизм и начинается собственно литература. Видимо, книга претендует на то, чтобы быть очередным «с тревогой я гляжу на наше поколение». И претензия эта небезосновательна. Выясняется, что певец «с запросами», типичный креакл, изнывающий в менеджерской шкуре (буквально: работая в банке, он постепенно избавляется от униформы клерка ради привычных джинсов и свитера) – не просто ничтожество, но ничтожество агрессивное, самовлюбленное и самоупоенное. Ни новая всепоглощающая страсть, ни предложение руки и сердца, сделанное на Синае, ни странная поездка к ведунье, обернувшаяся неожиданной беседой со священником, ни даже обрушившаяся на героя-рассказчика трагикомическая, но, впрочем, вполне серьёзная проблема – необходимость удаления копчиковой кисты – не избавили его от прежних привычек к загулам, баклажкам из-под пива, засовываемым под диван, и главное – к какой-то не по летам и не по положению, пассивности, ведòмости. Даже историю своей страсти он обращает в упрек: «зачем ты пришла?!» Она пришла по своим причинам; а ты сам-то, мил человек, совсем за свои поступки не отвечаешь?!

Да, такой типаж не нов. «Да ты чем полон, шут нарядный? А, понимаю: сам собой; Ты полон дряни, милый мой!» - лютовал еще Пушкин. И отчаянная откровенность рассказчика действительно обжигает, заставляя вспомнить, пожалуй, о яростном лирическом герое «Патологий» Прилепина. Отличие героя Богословского от героя Прилепина в том, что тот, будучи едва ли не «от сохи», глубоко и искренне чувствует, а этот довольно образован и, судя по успешности в профессиональном плане, видимо, неглуп – но совершенно не способен к глубокому чувству, к истинному сопереживанию. Такую исповедь мог бы написать «человек из Подольска», герой пьесы Дм. Данилова, тоже клубный музыкант, между прочим, - отвечающий на все расспросы – о работе, о девушке, с которой живет, о родном Подольске вяло: «да как-то оно всё так…».

И это страшнее, чем загулы и разводы.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу