Борис Куприянов

Петровы в гриппе и вокруг него

Алексей Сальников
Петровы в гриппе и вокруг него

Другие книги автора

Сальников А. «Петровы в гриппе и вокруг него»

Непогода — осень — куришь,
Куришь — всё как будто мало.
Хоть читал бы, — только чтенье
Подвигается так вяло.
Серый день ползет лениво,
И болтают нестерпимо
На стене часы стенные
Языком неутомимо.
Сердце стынет понемногу,
И у жаркого камина
Лезет в голову больную
Всё такая чертовщина!
Над дымящимся стаканом
Остывающего чаю,
Слава богу, понемногу,
Будто вечер, засыпаю...

Афанасий Фет

«Петровы в гриппе…» очень неприятный роман.
В «Нацбесте» принято начинать рецензии с ссылок на других критиков, особенно в рецензиях на эту книгу. Так вот дело не в том, что, как написал одна критикесса, только «первые две главы заходят на ура», а дальше уже, видать, «не на ура». Не сказал бы, что во всем виноваты критики, которые «перехвалили» роман.

Не знаю, какие главы и как «заходят». Дискомфорт от книги остается сильный. Причин несколько. Во-первых, читатель очень просто считывает аллюзии и не только на Джойса. Как же так! Уже не те времена, когда ради нонконформистской позы можно было в «приличном обществе» снисходительно отзываться об Улиссе, чаще всего не читая, покоряя молоденьких девушек. Так как же так все просто? Что, автор совсем считает нас за дурачков? Смерть, путешествие, обряд перехода, катафалк. Во-вторых, как-то всегда хочется быть настоящим и трезвым. Хочется умнО рассуждать, возбуждая уважение и интерес у дев постарше. Удивительно, как неприятно читать про себя! Мы же не Петровы! Мы все ивановы, сидоровы, но никак не эти замороченные петровы. Мы смотрим телевизор, анализируем, разбираемся в политике, футболе, урбанизме. Вовсе не такие бездушные истуканы! Мы ездим в Индию за просветлением и просто «отдохнуть»! Мы другие, оригинальные и тонкие. У нас не может быть черных мыслей и замыслов. А какие у нас мысли? В-третьих, совсем неприятно, что в нашей бесчувственности виноват не «кровавый режим», не чудовищный примитивный звягинский эгоизм, а тотальное неумение любить. Точнее «разумение» любить.

Роман хвалят за «повседневность», но нет там никакой реальной повседневности! В промежуточном состоянии сознания некоторые фрагменты бреда совершенно четкие, почти реальные. Почти как Екатеринбург у Сальникова.

Касательно первой претензии. Действительно ли предполагается, что великий модернистский роман Джойса ограничивается параллелями с Одиссеем? Так может говорить только тот человек, который Улисса не читал. Во-вторых, Морок лежит на Петровых. Морок лежит на нас? Мы не умеем быть подлинными, не умеем любить, ни Индия, ни Лондон не научат нас относиться к своим детям по-человечески. Не имея смысла и цели, кроме кредита на новую корейскую машину, жизнь теряет персональность. Человек перестает быть субъектом. Не уверен, что в этом чья-то вина. Человек с изъятым сознанием не сможет вечно заполнять его место пропагандой, пивом, легкими наркотиками, жуткими процедурами, вроде закаливанья одиноких мужчин. Морок заполняет пустые пространства и кроме него остается очень ясный и точный город, остаются никчёмные бредовые мысли.

Нет в «Петровых…» никакой мистики, или лучше сказать , что ужас петровых в отсутствии мистики. Никакого выхода из порочного морока нет. Аспирин уже не спасет. Сальников описывает Петровых совсем не так как, скажем, Звягенцев. У него нет ненависти и презрения. Только нежность, достаточно странная, но нежность. Так что нечего на Сальникова пенять, у кого чисто петровская рожа.

Да, совсем забыл! По традиции «Нацбеста» этого года, я должен Вас тут упомянуть. Галина, простите, так, наверное, положено либо прямо, либо завуалировано.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу