Смотреть трансляцию

Арсен Мирзаев

Синдром Линнея

Михаил Квадратов
Синдром Линнея

Другие книги автора

«СИНДРОМ ЛИННЕЯ»: ПОД НАБЛЮДЕНИЕМ МИХАИЛА КВАДРАТОВА

Михаила Квадратова, с его книгой рассказов, критики из Большого жюри уже причислили к писателям-минималистам, назвав в качестве таковых А. Гаврилова, Л. Добычина и В. Шинкарева (П. Крусанов), а также встроили в зощенковско-хармсовскую традицию (В. Кунгурцева). Но я желания приписывать и причислять Михаила к какой- либо традиции у себя не обнаружил. И лично для меня Квадратов традиционно является лишь 1/3 поэтического московского сообщества/коллектива/группы «ККК» или «ТРИ К»: И. Караулов, Г. Каневский, М. Квадратов. Да и многие поэты-пистаели в Москве и СПб. эту троицу иначе, нежели «ТРИ К», не именуют.

Я знаком с прозой М. Квадратова. Кое-что – хотя, конечно, не все из им написанного – читать приходилось. Ну, собственно, у него и сочинено прозаического не так и много: роман «Гномья яма» (2013) и рассказы, лучшие и последние из которых по времени и были, насколько я понял, собраны в книгу под названием «Синдром Линнея».

Рассказы у Михаила действительно очень неровные и не равнозначные. И как раз тот текст, который дал название книге, – из разряда лучших и наиболее характерных для автора. «Синдром Линнея, с точки зрения специалистов, – это навязчивая идея упорядочить окружающее. У больных наблюдается гипертрофированное стремление к коллекционированию, классифицированию и подробному перечислению» – так начинается этот рассказ. И далее Квадратов повествует о тяжелой форме синдрома – «составлении классификаций и списков». «Это синдром Линнея истинный», которым страдает некая Белла Ивановна. В молодости она была красавицей и «всю жизнь коллекционировала праздничную женскую одежду». Главным украшением ее коллекции было «длинное белое платье; то самое, в котором Фанни Каплан стреляла в Ленина». Но наступили «лихие девяностые». Муж к тому времени умер, сын пропал. Средства к существованию иссякли. Белла Ивановна, продолжая страдать тяжелой формой синдрома Линнея, по-прежнему собирала женскую одежду, но теперь уже… на помойках, возле мусорных баков. Прожила она долго. Дотянула аж до февраля 2014 года. И вдруг исчезла без следа, вместе с платьем Фанни Каплан. Интересную энтомологическо- антропологическую аналогию проводит Михаил в конце этого рассказа: «Бабочка – важный символ во многих мистических системах. Символичен её жизненный цикл. Вёрткая голодная гусеница – символ жизни, куколка – смерть. Бабочка, выпорхнувшая из куколки, – освободившаяся душа. То же самое происходит и в тёмном убежище, где от мира укрывается человек. Он повторяет путь бабочки. Вещи и события образуют кокон вокруг человека. Потом он высвобождается из кокона. Но уже в самом конце. Этот цикл бесконечен, человек бессмертен».

Есть у Квадратова рассказы, которые типологически близки к «Синдрому Линнея». Например, «Ложечка». Есть уморительно смешные, но с (псевдо)налетом мистики («Пьяная ненависть к предметам»). Есть короткие, идеально выстроенные тексты, которые вполне можно отнести к минималистическим (рассказ «Вольные дни», герой которого, Морковин, пытается выжить в 90-е годы, то продавая майки на Черкизовском рынке, то курсируя от рынка к рынку с «передвижным платным туалетом», то устраиваясь коммивояжером. В конце концов друг детства уговаривает его податься в бандиты… «Их застрелили в один день, с разницей в четыре часа»). Есть и рассказы, как мне показалось, неудавшиеся, скучные («Из болезни»). А имеются и блестящие фантасмагории («Кипарисовый чемодан», где рассказывается совершенно абсурдная история, связанная с перезахоронением Н. В. Гоголя; из рассказов такого типа можно отметить и условно хармсовский «Гомункулюсы»).

На самом деле текстов скучноватых и кажущихся не вполне удавшимися совсем немного. А заканчивается книга рассказом, который показался мне одним из лучших (если не лучшим) – «Под наблюдением». Пересказывать его содержание бессмысленно. Но приведу две короткие цитаты, которые скажут сами за себя:

«Всё под присмотром.
Через старушек проглядывает мир иной. Старушка идёт навстречу, и потусторонний мир смотрит тебе в глаза через её глазницы. Плоть старушки полупрозрачна, и просвечивает следующее тело, нематериальное… Через стариков не виден другой мир. Им приходится присматриваться ко всему самим. И без этого нельзя, они не виноваты. Через них за тобой наблюдает плотный материальный мир. Сквозь бинокль, микроскоп. Зафиксировать тебя на фотоаппарат и видеокамеру. Через лупу рассмотреть твои следы».

В заключение хочу сказать, что эту книгу я непременно куплю, когда ее издадут. И с удовольствием перечитаю большую часть рассказов.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу