Ольга Погодина-Кузмина

Мы отрываемся от земли

Марианна Ионова
Мы отрываемся от земли

Другие книги автора

ВОЛНЫ УНЫНИЯ

Оправдывая название, повесть Марианны Ионовой с первых приземленных страниц далее движется вверх, на романтическом подъеме. Попытка оторваться от земли – это поиски Бога, которыми занят и автор, и герои книги.

«— Я думаю, если все время благодарить Бога за мир, нам не будет стыдно любить его. Я сама не знаю, почему я занимаюсь апологетикой земной жизни, как не знаю, перед кем ее оправдываю.— Мария заметила, что повышает тон и что голос словно опережает ее. — Но в одном я убеждена: в том, что вера в жизнь вечную вовсе не мешает, не может мешать нам любить эту жизнь».

Столь мощное религиозное чувство, местами переходящее в экстаз, бесспорно, достойного всяческого уважения. Но перед нами не хорал и не богословский труд, а повесть, напечатанная в журнале «Новый мир», поэтому придется рассмотреть не только благие замыслы автора, но и пути их реализации.
Есть книги, читая которые, не покидает ощущение, будто сидишь в незнакомом доме в гостях, а хозяева при тебе перебирают родственников и знакомых, во всех подробностях обсуждая произошедшее с ними. Повесть Ионовой именно такая книга, с добавлением того, что это жилище очень верующих людей, которые через каждые два слова напоминают вам об этом. Подсчитать количество главных героев книги и установить между ними прочную взаимосвязь мне не удалось, но, по ощущениям, их не меньше двух десятков и они, кажется, знакомы между собой (впрочем, в этом я не уверена). Есть героиня, от лица которой ведется повествование, есть Мария, тоже героиня, и тоже авторская. Они блуждают по земле в поисках
Бога. С половины книги появляется некий Грека, он же старик Гречишин, который в больничном полузабытьи вспоминает молодые годы. В юности Грека получил серьезную травму, «был убит», как воспринимает этот случай сам герой. И после этого возродился к новой жизни уже, как вы догадались, преображенным, верующим человеком и прихожанином.

Кто-то из героев болеет, кому-то делают операцию, третий пишет книги, четвертый женится, пятый оказался в сталинских лагерях – но каждый поворот судьбы героев автор использует с одной неизменной целью: еще немного поговорить о Боге, его промысле, его откровении и прочих мистических проявлениях в обыкновенной, казалось бы, жизни.

«Санина мама, тетя Лиза, в 37-м в городе за одной партой с моей мамой сидела, а жила у своей тетки по отцу, учительницы. Еще маленькой она осиротела, ее тетка к себе в город взяла… Может, раскулачили ее родных – не знаю… Она сама про деревню помалкивала. Вот, а Василий Адрианыч тут вот, с мамой моей в одном доме рос. И тетю Лизу сюда привел, к подруге под одну крышу – как получилось!»…

«— Мама рассказывала: он овдовел года за три до того, молодым совсем, дочка у него осталась, Маруся. Ее потом, когда уже мы с Саней учились, бабка по матери в Клин взяла, а то тете Лизе трудно было управляться, конечно… Зря я, наверное, распелся – вы уж и без меня все знаете…!».

«Греку крестили в той же церкви. Крестным отцом был Юра, крестной матерью – Юрина жена Нелли, в крещении Анна, кругленькая, сочетающая чрезвычайную разговорчивость с чрезвычайной серьезностью. Нелли-Анна защитила кандидатскую по византийской миниатюре и работала в Институте Искусствознания. Всю обратную дорогу она пересказывала Греке последнюю лекцию Аверинцева в ИМЛИ».

К сожалению, автор забывает о том, что чужие семейные обстоятельства, в общем-то, редко бывают интересны постороннему лицу. Особенно когда они изложены так бессвязно. И все же в этих историях наблюдается удивительный парадокс – предки героев занимаются каким-то полезным делом, крестьянствуют, воюют, учительствуют. А в настоящем времени герои заняты в основном хождением по монастырям и духовными поисками. Это тревожит. Тот же Грека, начав заниматься размышлениями о божественном свете и чтением духовных книг, теряет возлюбленную Люду, и невесту Наташу, которая пытается соблазнить молодого человека фильмами Висконти (он, разумеется, после этой скверны не забывает посетить монастырь и присоединиться к песнопениям), и еще какую-то девушку, с которой мог бы устроить личную жизнь.
Разговоры о вере, о благодати, блуждания по московским улочкам, которые непременно выводят к церкви или монастырю, вызывают тревогу за будущее героини, от имени которой ведется повествование (кажется, дальней родственницы Греки, но я не уверена в этом). А героиня Мария (кажется, это другое лицо) в спелых колосьях овса с молодым столяром Виталием занята вовсе не тем, о чем вы подумали, а разговорами о спасении души, о церковной жизни, об апостолах и прочих отвлеченных предметах.
Конечно, состояние душевного восторга прекрасно. Но, как правило, кратковременно. Находится в нем постоянно невозможно, некомфортно, просто-напросто вредно для здоровья. И, как ответная реакция, неутомимый авторский восторг примерно на десятой странице повести начинает вызывать зевоту, а затем и вводит читателя в грех уныния, который, как известно, осужден отцами церкви.

Вдруг просыпаешься на фразе: «Вот на первом конверте, от давности замшевом, вздымается кудряво-резной орган».
Но речь, разумеется, идет про музыкальный инструмент.
«У Баха орган то твердил на один лад бесконечную проповедь, то кротко, стеклянно позванивал, а у Букстехуде он рвался и бился, осаждая закрытые врата, потом вдруг присмирялся и в раскаянии плакал».

В повести нет ни намека на игривость, юмор, или, не дай бог, сексуальные отношения между персонажами. Эти низменные сюжеты полностью вытеснены духовными поисками и размышлениями.
«И я увидела: вся земля прекрасна. И уныние омывало ее как вода. И райским было то уныние, когда под тополем стояли, и тополь был огонь, и в нем без слов сгорали, и сошел Посланник Божий и сказал что вот».
Что вот, неблагодарный читатель, закрывай немедленно книжку Марианны Ионовой, дабы не потонуть в унынии и скуке.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу