Елена Васильева

Я буду всегда с тобой

Александр Етоев
Я буду всегда с тобой

Другие книги автора

Александр Етоев «Я буду всегда с тобой»

Лучше всего из романа Александра Етоева «Я буду всегда с тобой» запоминаются первая половина и конец, что уже существенно отличает его от большинства других современных книг, в которых обычно хорошо сделан зачин и плохо обыгран финал. Но, к счастью, это не единственное достоинство романа.

Даже когда этот автор пишет о чем-либо реалистическом, получается какая-то фантастика. Местом действия выбран Приполярный Урал, или, как он зовется в книге, Циркумполярье. Время действия – 1943 год, но в тылу война присутствует скорее в умах людей, чем в событиях. Главный герой – скульптор Степан Рза, работающий как с камнем (предпочитает каррарский мрамор, надо сказать), так и с деревом. Самая известная работа Рзы – высеченный в самих Уральских горах портрет Сталина, за который мастер получил самую престижную советскую премию в области искусств.

«— Я, когда Урал проезжали, чуть из поезда в окошко не выпал, загляделся на товарища Сталина. Такая глыба, даже глазам не верится. Это ж сколько пришлось трудиться!

— Девять месяцев, исключая зиму, — улыбнувшись, ответил Рза. — Это сама работа. И два года выбирал место».

В молодости Рзе довелось побывать и в Европе, во Франции и в Италии, и в Латинской Америке, в Аргентине. А к зрелому возрасту он оказался на северах, да еще и согласился на заказ, условием выполнения которого станет переезд на территорию лагеря. Тут, кстати, производят стратегический продукт — радий.

«Он-то знал, что в тени у смерти наилучшая от неё защита. Она ж думает, раз ты к ней всех ближе, значит можно с тобою и обождать, ты и так никуда не денешься. И сперва она берёт дальних — а таких всегда пруд пруди. Он и в Сибирь-то из России приехал, чтоб подальше уйти от лиха, именуемого сердцем страны».

В пересказе вся книга кажется намного более фантасмагоричной, чем она есть на самом деле. Как будто бы после сцеживания всех ценных етоевских слов от романа остается хрупкий остов, а самое важное уплывает сквозь пальцы. А ведь это я еще не упомянула призраки Мандалады, реального сопротивительного движения ненцев, развитого в 1930-1940-е годы, таинственную рыбу с красными обводами вокруг глаз, представителей племени мухоморов Темняка и Собакаря и меряченье, особую северную разновидность нервного срыва.

Сюжет построен  вокруг Рзы, но обрастает огромным количеством второстепенных героев, которых ближе к середине романа можно будет смело поделить на два лагеря. Их условное противостояние и отвечает за неожиданную интригу и более или менее ожидаемую развязку романа – которая, что странно при такой биографии скульптора, не случилась с ним раньше. Итак, завполит Телячелов все время кого-то подозревает – в том числе ненцев, в том, что они хотят затеять мандаладу. А так как доказательств не находится, их решают подделать, замешав в этом деле – кажется, все же ненарочно – и потусторонние силы.

Главный злодей, если его вообще можно так назвать, Телячелов, отличается повышенной тревожностью и ненавистью к инвалидам, которых он называет «уродами». Что не мешает ему прибегнуть к помощи одного из таких «уродов», Хоменкову, а тому приходит на ум привлечь мухоморщиков, которые мечтают попасть в мухоморское царство Уулу-Тойона.

И чем ниже опускаются Телячелов и Хоменков, тем более идеальным и светлым представляется Рза. В разговорах он предстает едва ли не столетним мудрецом, но оттого они становятся только приятнее.

«Ну а Бог, Он вину испытывает? Вину за отчуждение от человека. Ему известно такое чувство?

Рза на это улыбался лукаво.

«Ему известно такое чувство через вас. В ваш мозг колет, и в Его мозгу отзывается, — говорил он не то серьёзно, не то подсмеиваясь. — И потом, на всё ваша воля, Бога тоже можно ведь наказать. Вон, у ненцев, если что не по-ихнему, они бросают своё идолище в огонь, чтоб похлёбка поскорее сварилась, — с дурного бога хоть шерсти клок. И вы спроси те их о чувстве его вины. Интересно, что они вам ответят?»»

Рядом с Рзой в циркумполярном пространстве романа находится один из ненцев, Ванюта (Ванойта Ненянг). Он становился натурщиком для скульптора – именно по его подобию Рза делает деревянную скульптуру местночтимого Василия Мангазейского по заказу антирелигиозного кабинета (но мы-то понимаем). Этот первый сибирский святой известен тем, что его останки долгое время находились под настилом, по которому ходили люди. Еще при жизни Василий Мангазейский, как говорится в одном из его церковных описаний, «пострадал за целомудрие». И Ванюта Ненянг стал прообразом для скульптуры святого тоже совсем не случайно. Он и сам как святой – и история его вполне житийная: жил по правде, никого не обижал, всем помогал, был оклеветан, погиб.

«Было бы сердце больше, Ванюта оберегал бы всех — оленей, забирающихся на продуваемые вершины сопок или спускающихся на низкое побережье, где ветер их спасает от насекомых, и мамонтов, живущих в подземном мире, и пуночку, и юркого кулика, и парящих над неоглядной тундрой ширококрылых крепкоклювых поморников, и розовую приполярную чайку, приносящую человеку счастье, и людей, которых не обглодала порча и чья кожа не обмохнатела изнутри. И с войной справился бы Ванюта — было бы сердце больше».

У «Я буду всегда с тобой» в пространстве русской литературы находится неожиданный напарник – одна из самых популярных книг XX века, роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Не возьмусь утверждать, насколько это сходство подразумевалось самим Етоевым, но просвечивающая сквозь реальность (пусть и другую, не бытовую-московскую) фантастика, наличие мастера и его большой любви, Марии (случайно ли это имя?), особое внимание к темам смерти и религии наводит на мысль, что прочтение текста через эту интертекстуальную призму может оказаться как минимум интересным. Да что там – у Етоева даже аналог кота Бегемота найдется, хотя остальные «плохие» герои напоминают скорее персонажей «Собачьего сердца». А вот Воланд, кажется, запаздывает – но можно рискнуть и предположить, кто он.

При всей камерности, околополярности действия, и даже при всей любви Етоева к напрямую не относящимся к сюжету подробностям – например, в какой-то момент в руки Рзе попадает собрание идей местных гениев, один из которых предлагал поставить на Бородинском поле огромные пирамиды с главными достижениями цивилизации XX века – несмотря не все это, роман не замкнут только на севере страны. Промелькнет и блокадный Ленинград, будет отправлен «привет» знаменитому киевскому Матчу смерти 1942 года. Однако все эти отсылки только подчеркнут непривычность, удивительность выбранного места действия и самого действия.

Здесь реальность идет рука об руку с такой легкой фантастикой, что ее и фантастикой называть не хочется, но и разъединить их не представляется возможным. Последние слова Рзы в этом контексте прозвучат отнюдь не трагически, как кажется на первый взгляд.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу