Елена Васильева

Четверо

Александр Пелевин
Четверо

Другие книги автора

Александр Пелевин "Четверо"

Кажется, Александр Пелевин любит называть героев своих романов в честь исторических личностей. Особенно ценит поэтов начала XX века. Есть в этом некоторая самоирония, ничего не скажешь.

Описать его роман «Четверо» в двух словах не выйдет: слишком многое автор старался в этот текст вложить. Ему это удалось: по роману передвигаешься, постоянно боясь кого-то не узнать. Но это игра ради игры – да, отсылки считываются, интертекст сложился, а дальше-то что?

В книге три сюжетных линии: первая – будущее время, космос, корабль бороздит соседнюю с Солнечной систему. В ракете трое ученых, которым для выполнения миссии пришлось погрузиться в особое состояние, стазис, и пропустить 87 лет своей жизни. Капитан исследовательской команды – Владимир Лазарев, его бортовую систему зовут Аврора, и она любит стихи Александра Введенского и Бориса Поплавского. Все вместе они достигают цели —одной из планет в системе Проксима Центавра, небесного тела с морем, которое оказывается не вполне морем, а каким-то гипнотизирующим все вокруг чудовищем.

Во второй истории время действия – современность. Психиатру Хромову попадается сложный пациент по фамилии Поплавский, который влюблен в существо с далекой планеты. Поплавский пытался даже прорваться в Пулковскую обсерваторию, чтобы отправить в соседнюю галактику сигнал, но ничего не вышло. Из психушки Поплавский сбегает, а Хромова вызывают следователи на важный разговор о больном, в ходе которого выясняется, что «космонавт» отнюдь не так безобиден, как хотелось бы.

Третья часть – начало XX века. В маленьком городке в Крыму случилось громкое убийство, расследовать которое из Ленинграда приезжает следователь Николая Введенского. Чем больше он погружается в темную историю, тем больше она начинает его поглощать: Введенского преследуют странные совпадения, он получает угрозу от убийцы, а потом становится частью его деятельности. Развязка этой истории крайне инфернальна, вплоть до едва ли не переселения душ.

В каждой из трех сюжетных линий есть маячки, подающие сигналы друг другу вопреки времени и пространству. Помимо отсылок к Введенскому и Поплавскому, это, в первую очередь, образ моря. Всем троим ужасно хочется купаться – Лазареву в загадочном море, Хромову – летом в Крыму, Введенскому – в командировке. Ни один из них по ряду причин долгое время этого сделать не может – и не только потому, что купание Пелевин припас на самый финал.

Есть и более мелкие: например, примерно в середине действия у Введенского в Крыму происходит инцидент с конем, у Лазарева в космосе Аврора читает стихи про коня, а Хромов в Петербурге беседует с таксистом, который называет президентские выборы в России «цирком с конями». На самом деле цирк с конями Пелевин устраивает читателю, запутывая его как можно больше, чтобы в финале объединить три далёкие истории персонажами в зеркальных масках, которые ищут себе подобного, повторяя: «Это не четвертый». В конце находят, конечно. Но легче от этого не становится.

«— Это не четвёртый, — сказал тот, что прикоснулся к его груди.
— Да. Это не четвёртый, — сказал тот, что прикоснулся к его лбу.
— Не четвёртый, — сказал тот, что прикоснулся к его затылку».

Когда попадаешь под авторскую бомбардировку неслучайными именами и упоминаниями, начинаешь подозревать в «особенности» и, возможно, вполне обычных героев. Вот, например, персонаж по имени Александр Крамер. Может быть, его фамилия указывает ученого-нейрохирурга Василия Крамера, который похоронен на Введенском кладбище в Москве? Или нет? Но, наверное, фамилия убитого исследователя Беляева уж точно не случайна… А вот этого Хромов зовут – скорее всего, жил в начале XX века какой-нибудь поэт с такой же фамилией, который был таким традиционным советским поэтом? Ага, был! Он, не он? Не дает ответа.

Кроме того, Александр Пелевин не скупится на приметы времени, то есть 2017-2018 годов, когда была написана книга. Вот явная отсылка к новому петербургскому СМИ. Пулковская обсерватория наверняка не просто так упомянута. Даже удивительно, что он не вставил в текст какую-нибудь громкую отставку или чемпионат мира по футболу — но для них, наверное, рановато, вот будет следующий роман… А пока герои представляют себе, что будет, когда они попадут в новости. Кажется, обычно люди редко когда о таком задумываются, и уж тем более не формулируют в своей голове заголовки. Так что в этом кроется, по всей видимости, какая-то профдеформация.

«Хромов представил себе заголовки: «Петербургский психиатр, автор книги “Как перестать страдать и начать жить” повесился в собственном рабочем кабинете». Такое себе».

И если первая половина романа, где истории трех разных жанров получают завязки, читается на одном дыхании, то развязка их после такой массированной атаки не приносит удовлетворения. «Ну как, наигрался?» – хочется спросить автора. Судя по тому, что уже собирается писать новый роман – не наигрался.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу