Елена Васильева

Финист Ясный Сокол

Андрей Рубанов
Финист Ясный Сокол

Другие книги автора

Андрей Рубанов "Финист Ясный Сокол"

Что Рубанов пишет роман о Финисте Ясном Соколе, было известно последние года два – автор начал рассказывать о новой задумке вскоре после выхода своей предыдущей книги «Патриот». Тем неожиданнее оказалась форма, в которую Рубанов облек историю. Он разбил ее на три части, каждую поручил рассказывать новому герою, а еще добавил в существующий сюжет узнаваемых сказочных персонажей – Змея Горыныча да Соловья-Разбойника да Бабу-Ягу.

По правде говоря, три рассказчика оказались похожи друг на друга. Три Ивана: один скоморох-глумила, второй кожедуб, третий – разбойник. Все они в какой-то момент встречают девушку Марью, ту самую, что влюбилась в Финиста. И всем им приходится участвовать в событиях ее жизни, которые почему-то становятся узловыми не только для них, но и для многих людей. Наиболее показательна в этом плане вторая часть романа, или, как называет ее сам Рубанов, второй сказ. Из-за этой девки три мужика (не очень взрослых; понятия возраста в этом мире вообще непривычны – так, активная деятельность начинается вскоре после достижения десятилетнего возраста, а в 17 лет ты тут вообще, считай, старик) нарушают главное и почти что единственное правило своего отдаленного народца: не убивать дракона. После этого события рождается новый монстр, который вскоре прогоняет людей с насиженных мест.

«— А теперь скажи, — продолжила старуха. — Что же ты, вроде умная, а до такого довела? Тебе же говорили, что убивать гадину нельзя?

— Да, говорили, — неприязненно и громко ответила Марья. — Но я не смогла помешать. На мне нет вины.

— При чём тут вина? — в свою очередь, закричала старуха, треснувшим скрипучим воем взвыла; Марья попятилась. — Никто тебя не винит! Я у тебя спрашиваю, как у умной девки, — что же ты не подумала головой? Если есть завет, что убивать нельзя — значит, нельзя!»

И вот эта Марья – как будто нарочно «внимательно» случающая, «громко» отвечающая и отступающая на шаг из-за криков ведьмы; эта Марья, почти и незаметная на фоне основных героев; Марья, являющаяся для этого текста скорее функцией, чем персонажем – умудряется влюбить в себя не только трех рассказчиков, но и самого Финиста. С ним, впрочем, все тоже скоро становится ясно: он такая же функция, как и Марья. Ходячий механизм, пускай и очень благородный.

«— Верю, — сказал Финист. — Я твой должник. Я бы хотел тебе помочь. Я бы мог пообещать, что вытащу тебя отсюда. Но я ничего не могу обещать. Честно. Если пообещаю и не сделаю, ты не будешь меня уважать.

Он посмотрел на меня с сожалением и развёл руками».

Центральные, сюжетообразующие персонажи умышленно проходят у Рубанова по разряду второстепенных – но вот, наверное, совсем неживыми они получились случайно. Финист и Марья стоят у истоков сказки-исходника, но человечности так и не приобретают – в отличие от того же Соловья-Разбойника, эмоционального, чувственного, неоднозначного и даже представленного с нескольких точек зрения.

Потому и самое главное в книге заложено отнюдь не в центральном персонаже и даже не в сюжетообразующей героине, а в рассказчиках. Они представляют три человеческих типажа: весельчака, трудягу и обманщика, или экстраверта, интроверта и какого-нибудь амбиверта. Много, в общем, можно подобрать близких современности аналогий.

И именно они ответственны за внедрение в эту архаичную историю отсылок к настоящему времени. Например, скоморох Иван в какой-то момент предстает точь-в-точь как свадебный тамада. Город Резан вообще является почти что копией Москвы из того же «Патриота». Рассуждения о природе княжеской власти тоже не могут остаться без внимания читателей как крайне актуальные. Должно быть, и представленная устами одного из рассказчиков концепция больших и малых народов находит свое отражение в книге отнюдь не случайно.

«Любой малый народ может стать большим и хочет этого.

Нет ни одного малого народа, который готов признать себя малым: чем меньше и слабее народ, тем больше он верит в своё величие и особую историческую миссию.

И наоборот: любой большой народ всегда может стать малым и даже вовсе исчезнуть.

Большой народ сильнее, маленький народ слабее; это нельзя ни обойти, ни игнорировать.

Малыми народами управлять легче; большими народами управлять тяжело и трудно».

Кстати, подобная повествовательная манера – абзацы длиной с небольшие предложения – явно выбрана для того, чтобы текст как можно больше напоминал о не наших временах и не наших делах. С этим стилем непросто смириться: постоянные инверсии и короткие предложения испытывают терпение читателя (уже не говоря о том, что установка на архаичность ломается от таких слов, как «историческая миссия» и «игнорировать»). В какой-то момент в голову приходит даже крамольная мысль: а что, если авторский гонорар напрямую зависит от толщины книги? Может, в этом причина дробления связных предложений?

Но и это можно перетерпеть ради удивления, настигающего после прочтения романа. Рубанову со всеми оговорками удается остаться в том времени, в котором живут действующие герои, но сделать так, что через него проглядывает столь желанная актуальная современность. Но еще удивительнее само рубановское чувство времени. Пишет о новом – обязательно незаметно кивнет в сторону старого так, чтобы текст заиграл по-иному. Пишет о стародавнем – и здесь происходит то же самое, только наоборот.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу