Денис Горелов

Раунд

Анна Немзер
Раунд

Другие книги автора

Анна Немзер «Раунд»

Анна Немзер (да, разумеется, Андреевна) сочинила манифест сектантства — сложный, многофигурный и затейливый.

Согласно роману, подлинным искусством может считаться только экстремальный акционизм, рассчитанный на понимание нескольких сотен, а в мире нескольких тысяч людей. В секту сертифицированных авгуров допускаются только лица абсолютно свободные, т.е. каждодневно готовые к немедленному суициду, перемене пола, расширению сознания посредством травы и яростной художественной борьбе с режимом, препятствующим суициду, промискуитету и наркомании. Еврейство со всеми крупными неприятностями, сопутствующими этому этносу в ХХ веке, автор тоже считает разновидностью акционизма, вызова жвачному миру и абсолюной свободы («Еврей коллаборантом не бывает», — твердо говорит один из героев, и автор, похоже, с ним совершенно согласен). Те же творцы, что готовы заигрывать с массами и вещать на доступном им языке, в глазах Немзер совершенно ненадежны и рано или поздно придут к сотрудничеству с реперессивными органами и предательству учителя (разумеется, с намеком на Учителя; даром, что ли, учитель в романе еврей?) Пограничные состояния предательства идей во имя спасения человеческих особей и их этическое оправдание крайне занимают автора — в романе последовательно изучаются сотрудничество евреев с лагерной администрацией, комбинация театрального постановщика по оттягиванию с улиц протестной молодежи с целью сберечь ей молодую башку и сложная схема платного вывоза чеченских геев за рубеж от линчевания возмущенной родней. Все эти акции (кроме евреев: еврей коллаборантом не бывает) рассматриваются автором как безусловная духовная проституция и предательство морального императива. Анна Андреевна не замечает (а может, и замечает, но значения не придает), что вся отстаиваемая ею свобода художественного жеста полна тотального, декларативного эгоцентризма и немедленной готовности ради идеала подставить самых близких людей под тюрьму, суму и месть оскорбленного Кавказа. Раз подлинно близкими людьми могут быть только другие сектанты, готовые на добровольное самосожжение, — вопрос дружеской подставы из высоких побуждений снимается.

Формально роман состоит из мозаики монологов людей разных эпох и стран, связанных меж собой родственными, сексуальными и творческими узами — обрывков интервью, допросов, рэп-батлов, сеансов у психоаналитика и прочего словесного мусора, которого с появлением интернета стало так много, что хоть руками хватай. Паззл складывается такой. Глава театральной студии вольных 20-х гуру Флитман учил студийцев искренности самовыражения, нонконформизму и вырастил восторженных последователей Литвака и Тихомирова. Литвака он втайне считал гением, что не помешало увести у него жену, в творческих кругах это нормально. Тихомиров более тяготел к народному балагану, изменил принципам чистого искусства и в дальнейшем посодействовал органам в убийстве неугомонного учителя прямо на арене цирка (учитель, как и положено Учителю, заранее все знал и сам срежиссировал смерть). Гений Литвак уехал в Европу, участвовал в Сопротивлении и снял десятичасовой документальный фильм о Холокосте, который перевернул мир, а в России был показан только малым экраном, за что ей стыд и позор. А мир так и стоит с тех пор перевернутый, без России. Внук Флитмана стал известным театральным режиссером с фигами против советской власти, а правнук — рэп-баталистом, который потом долго трахал внучку Тихомирова с целью избежать душевеного расстройства. Душевное расстройство произошло оттого, что его возлюбленная, свободная девушка Саша из номенклатурной семьи с фамилией из романа «Остров Крым» Лучникова, решила сменить пол и стать мальчиком Сашей, а любовь продолжать посредством противоестественных соитий. Девочка-мальчик узнал (-а), что отец ее занят бизнесом на чеченских геях, что безнравственно, и слил горячую информацию рэперу-правнуку, а тот в рэп и сеть, за что его посадили узником совести. А акробаты из Израиля, сдружившиеся с внучкой Тихомирова на почве свободного слова, приехали в Россию на митинг за права Чечни и спасали людей от давки, которая в реальности не состоялась, но надо же было как-то зарифмовать сегодняшнюю Россию с похоронами Сталина. И один из акробатов погиб, а по нему очень заскучала девочка-журналист из Израиля, делающая про все это честные и бескомпромиссные документальные интервью в стиле бесконечного фильма про Холокост, который когда-то перевернул мир.

И весь этот несусветный сериал хитроумно выписан для тысячи человек, понимающих толк в настоящем искусстве, мошонке Павленского и перекрестных монологах и не готовых на компромисс с властями, запрещающими курить траву. Хрен с ними, разбившимся акробатом Ариком, сидящим рэпером Димой и оставленными без эвакуации чеченскими геями, главное — чистая совесть и громкий хлоп всем по голове актуальным акционерством.

Мир вертится вокруг жрецов стирания границ пола и наций, и им одним доступна бездна и магия цифровых коммуникаций, за что в финале девочке-мальчику Саше присуждается Нобелевская премия, а он так несчастен с ретроградными родителями, сидящим за решеткой возлюбленным и плохо приживающимся членом — зато счастлив, что абсолютно прав.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу