Владислав Толстов

Дети мои

Гузель Яхина
Дети мои

Другие книги автора

Четвертое письмо Ольге Погодиной-Кузминой

Добрый день, уважаемая Ольга! Помните, у Юрия Нагибина есть такой рассказ, «Учитель словесности», очень он мне нравится еще со школы. Там учитель гимназии приглашает в гости гимназиста, читает ему свои рассказы «с направлением» - про страдания народные, про несчастья… И есть там потрясающая фраза - «он упал на холодный пол и забылся в неизбывной тоске».

Вот для меня в этой фразе – средоточие всего дурного пафоса в литературе. Как только вижу, что книжка про страдания народные и беды неисчерпаемые, сразу хлопаю себя по ляжкам и говорю – ага, еще один упал на холодный пол и забылся в неизбывной тоске! А если там еще про кровавого Сталина, про репрессии, про лагеря, про ссылки – так это же просто праздник какой-то. Читать и плакать.

Это я, конечно, про Гузель Яхину и ее романы «с направлением». Я ведь понимаю, почему народ так любит ее книги. Потому что это типичная женская проза со всеми дурными признаками этого жанра. Но – с направлением, с направлением! Не просто про женскую долю, а про женскую долю татарской девушки, сосланной в Сибирь. Потому что читательница должна внутренне возвыситься, когда будет это читать. Так она берет какую-нибудь муть в розочках, из серии «Арлекин», и читает, как Карл задел перстнем бокал с шампанским, и этот медовый звук пронзил сердце Марианны – ну и какая ей от этого польза? А если она читает «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной, а там все плачут-страдают (и наперегонки падают на холодный пол в неизбывной тоске) – так читательница ощущает себя чуточку умнее, чувствует себя немножко тоже жертвой политической репрессии, правильно я понимаю?

Нехитрый ведь психологический механизм, а как работает! Гузель Яхина, на мой взгляд, писательница довольно средняя. Ляпов у нее в первой книге было много, особенно при описании тайги. Я еще когда взялся читать, дивился – ну не будет же наш народ читать эту вампуку. Оказалось, Оля, я просто плохо знаю наш народ! «Холодный пол» и «неизбывная тоска» сделали свое дело: Яхина стала главной писательницей страны - премии, почет, переводы на сто языков. И вышел второй роман, «Дети мои». Отрывок из которого стал текстом для «Тотального диктанта» еще до выхода романа в свет. Такое случилось впервые, и это уже признание Яхиной живым классиком, разве не так?

Итак, «Дети мои», второй роман (я-то думал, что проект «писательница Гузель Яхина» окажется одноразовым). Здесь удалось избежать недостатков первого романа, который про Зулейху. Просто даже чувствуется, как редакторы или кто там поправили направление и углубили содержание. «Зулейху» ругали за натужные диалоги –в «Дети мои» диалогов почти нет, и главный герой Бах вообще молчун. «Зулейху» ругали за кинематографичность, как будто он нарочно приспособлен к экранной адаптации, не роман, а фактически сценарий – в «Дети мои» это также исправлено. Появились чудовищно многословные описания, а действие движется медленно-медленно, как будто пытаешься открыть сайт через допотопный диалап. Снова присутствуют реалии советского тоталитарного прошлого, четко выраженный антисоветский месседж. И все признаки женской прозы тоже налицо, и герои периодически падают на холодный пол, чтобы забыться в неизбывной тоске. В общем, тех же щей погуще влей.

Не уверен, что посоветовал бы его прочесть. Ознакомиться – да. У меня вообще сильное подозрение, что кому-то чрезвычайно необходимо сделать Гузель Яхину главной писательницей страны, чтобы современную российскую прозу представляли (и олицетворяли) исключительно ее книги про плохой русский народ, люто угнетающий симпатичные национальные меньшинства (в «Дети мои» угнетают поволжских немцев). А так-то – нормальная женская проза, сентиментальная, неглубокая. Идеально приспособленная для разнообразных толкований, премий, но не очень, на мой взгляд, талантливая. Или  я чего-то не понимаю в подобных текстах? Всего хорошего.  

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу