Александр Филиппов-Чехов

Папиросы

Дмитрий Дергачев
Папиросы

Другие книги автора

Дмитрий Дергачев "Папиросы"

скажу откровенно, меня подкупил этот камерный роман. мне кажется, это именно та интонация, которой так не хватает: тихая, тихое бормотание, как в фильме Кроненберга «Паук» (при желании эти два произведения можно сравнить подробнее), и абсолютная глухота к посторонним звукам. без всякого постмодерной полифонии. один голос, одна интонация, одна история, рассказанная в идеально выверенном темпе и длящаяся ровно столько, сколько у этого голоса хватает дыхания. и папирос. в журнальной версии роман назывался «Запас табака». представляется, что это такое подмигивание гоголевскому «Есть еще порох в пороховницах». К концу повествования порох/запас табака иссякает. Гоголь вспоминается неслучайно — герой находит в тумбочке умершего отца, в квартиру / пальто / жизнь которого вселяется, том из собрания сочинения Николая Васильевича и читает фрагмент о некоем господине, изучающем городские вывески. но куда явственнее намекает нам на близость смерти не роман Гоголя «Мертвые души», а Тибетская книга мертвых, о которой никто в пригороде и не слышал (хотя это путеводитель для умерших, среди которых находится герой или к которым стремится попасть, повесив у кровати портрет летчика-камикадзе). этим поиском направления или точки в пространстве (почты, магазина и т. д.), блужданием по карте (по пачке Беломора, карте города, на которой пригород, в который перебирается герой, не обозначен вовсе), по схеме движения трамваев пронизан весь роман. и повторением, бесконечным, кружным маршрутом повторяются номера, пункты назначения, сливающиеся друг с другом персонажи и проч. добавьте к этому ненавязчивые проявления эффекта Баадера-Майнхоф и поймете, что именно это вы и хотели прочитать. в последних строках герой оказывается на железнодорожной станции и решает подняться на виадук. переход на ту сторону путей осуществляется легко и незаметно, а еще совершенно логично. 

еще про темп. кажется, главная отличительная черта хорошего романа — а мы имеем дело с блестящим образцом жанра, не уступающим в изощренности, к примеру, «Повторению» Роба-Грийе — это способность заставить читателя жить в своем ритме, переключившись при чтении книги с ритма внешнего, темпа реальной жизни. «Папиросы» переключают мгновенно.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу