Денис Банников

Папиросы

Дмитрий Дергачев
Папиросы

Другие книги автора

Дмитрий Дергачев "Папиросы"

Первоначально роман Дмитрия Дергачева «Папиросы» выходил частями под названием «Запас табака», но, видимо, в связи с грядущей публикацией заглавие рукописи решили изменить. И очень жаль, потому что оригинальный номен куда точнее передает суть этой мрачной, во многом кафкианской истории: запас табака, как что-то, от чего, несмотря на все накопления, останется дымка, да и только. Как бы там ни было, в связи с романом Дергачева есть две новости: хорошая и, как водится, плохая.

Хорошая заключается в том, что автор создал не столько текст, сколько пространство дистиллированного эскапизма, где каждая следующая строчка, подобно удару в гонг, вводит читателя в транс. Не литература, а напев, и в данном случае это комплимент. Плохая новость – переживания этого преступно мало. Хотя «Папиросы» и причислены к романам, даже до Тургеневских объемов – недобор, а потому правильнее будет говорить о повести, ну или о новелле в трактовке Эдгара По, то есть о вымышленной истории, которая может быть прочитана за один присест. В случае с «Папиросами» – должна быть прочитана за один присест, иначе смажется эффект.    

Повествование ведется от лица главного героя – безымянного страхового агента, который в один день получает письмо с печальными известиями. Умер его отец. Сын, не то чтобы убитый горем, пакует вещи и перебирается в квартиру на окраине, где его отец затворничал, выйдя на пенсию после многих лет работы наборщиком в местной типографии. Герой обживает место, вешает над кроватью фотографию летчика-камикадзе, чьим прошлым интересуется не меньше прошлого отца, находит в ящике стола «Мертвые души», томик хайку и записную книжку, а в кармане отцовского пальто – кастет и папиросы. Вот и все наследство. Скоро выясняется, что пригород не отмечен на карте, поэтому герою приходится играть в краеведа-любителя, улочка за улочкой осваиваясь на местности. Он совершает вылазки, будто ныряет и задерживает дыхание, с каждым разом заходя все дальше в попытках пролить свет на жизнь отца, но после встреч с нерадушными обывателями забивается в нору, где продолжает изучать японскую культуру и тибетские представления о загробной жизни, гадая, что же, черт возьми, творится за окном.

Вообще, разделять героя и окружение – значит анализировать текст в отрыве от авторского замысла, а в случае с «Папиросами» этого делать не хочется. На дворе – хотя прямо об этом не говорится, но узнаваемого предостаточно – 60-е годы прошлого века. Герой оказывается в окружении заводов и распивочных, окутанный фабрично-табачным дымом, который застилает все вокруг, из-за чего двигаться приходится крохотными шажками, почти что наощупь. Но главное, в этой мгле (или даже – мге) местные кажутся расплывчатыми силуэтами, намеками на самих себя. Рабочие пропадают без вести и попадают под колесные пары, становясь предметом кулуарных сплетен. До приезжих никому нет дела, но если ты вовсе не привлекаешь внимания, то подозрительно смахиваешь на шпиона, а это – кратчайший путь на рельсы и под трамвай.

На первых порах герой верит, что отец – зеленый огонек или, если угодно, спасительный маяк, который служит ориентиром в этом насквозь больном захолустье, но оседая в квартире и как бы примеряя жизнь отца, растворяется в дымке, утрачивая без того зыбкое «Я». Вопрос «Зачем я здесь?» из местечкового разрастается до экзистенциального, превращаясь в «Зачем я живу?». Герой заперт в пейзажах, напоминающих «стук больного сердца», на которые он взирает мутными «как у больной птицы в дымоходе» глазами. Вся окраина – Лимб, по которому герой слоняется в поисках ответов, но текст – о невозможности их обретения.

Ровно тогда, когда читатель понимает, что человек, сменивший таблетки от нервов на папиросы, которыми делится с прохожими, но сам не курит, живет так, будто уже умер, герой приходит к тому же выводу. Вся история – процесс отделения души от тела двумя словами из «Тибетской книги мертвых». Поэтому в тексте практически отсутствуют имена и топонимы, ведь зачем называть то, что спустя мгновение сгинет в дымке. Ну а незнание местности, которую герой силится нанести на карту, тождественно незнанию чужой культуры, прошлого отца и, в конце концов, цели собственной жизни.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу