Денис Банников

Калечина-малечина

Евгения Некрасова
Калечина-малечина

Другие книги автора

Евгения Некрасова "Калечина-малечина"

Хорошая новость для всех, кто познакомился с Евгенией Некрасовой благодаря премии «Лицей» и остался доволен прочитанным – «Калечина-Малечина» вас не разочарует. К тексту применимы все те же эпитеты, которыми пестрили рецензии на «Несчастливую Москву»: новый магический реализм (надо полагать, с магией все по старинке, а новый, все-таки, реализм), нотки фольклора и своеобразный язык. Да, каждый пункт маркирован предостерегающим «на любителя», но даже если ни к одной категории этих самых любителей вы не принадлежите, «Калечине-Малечине» все же стоит дать шанс.

Во-первых, чтение не займет много времени. По объему – это, скорее, крепкая повесть, нежели полновесный роман. Во-вторых, ничего похожего давно не было и не предвидится: старая как мир история о пропасти между миром детей и миром взрослых, которую выверенные инъекции того самого «магически-фольклорного» превращают в по-настоящему свежий читательский опыт.

Знакомьтесь, вот – Катя. Большую части времени Катя проводит в школе, которую небезосновательно сравнивает с тюрьмой (правда, тюрьма лучше, потому что на уроках сидеть никто не заставляет). Школьные будни нафаршированы всем подряд: рука учительницы мелом на доске выводит варианты контрольной работы, одноклассники-задиры только и выдумывают, как еще поиздеваться, а лучшая подруга на поверку оказывается хрестоматийной стервой. Еще у Кати есть квартира в околоаварийном состоянии и семья под стать жилищу. Катина мама меняет работы как перчатки, а папа и вовсе не говорит, кем работает, потому что считает дочку позором семьи – если она с математикой и правописанием совладать не в силах, что говорить о премудростях взрослого мира. Вот и выходит, что с папой Катя общается постольку-поскольку, а с мамой их объединяет разве что ритуальное расчесывание волос и плетение кос. В общем, Катя, как она сама приговаривает, не живет, а «катится-калечится». В какой-то момент дела идут совсем ни к черту: родителей обманывают с деньгами, а сама Катя пытается связать варежки к уроку труда, но тщетно, и вот уже на горизонте маячит школа для отстающих, и вот папа оказался прав.

К этому моменту понимаешь, что в другом тексте мы бы наверняка бились лбом об авторский obiterdictum, но «Калечина-Малечина» устроена иначе. Весь тонкий психологизм истории – не почва для дидактизма и не его производная, а точка пересечения реального и ирреального. Катя катится-калечится, но спасает ее не первая любовь и даже не детский психолог, а перевернувшая вверх дном квартиру старушка-кикимора. Какое-то время фантастическое проникает в текст, и уже спустя несколько страниц новоиспеченный тандем дает отпор задирам, покупает билет на электричку и отправляется поправлять финансовое положение семейства. Кикимора наставляет Катю на путь – нет, не истинный, но хотя бы на какой-то путь. Катя катится-калечится, но теперь она не одна.

Перед нами не история с моралью в конце, а взгляд на маленькую жизнь. Детские страхи оживают и тянут когтистые лапы к ребенку – тому, от которого пахнет сомнением, который наиболее уязвим. Это жизнь, в которой взрослые, рассказывающие, что компьютеры высасывают души, оказываются страшнее самого страшного монстра. И это такая жизнь, которую может спасти не отражающееся в зеркалах и общающееся междометиями чудовище. Пожалуй, в этом главное достоинство и несомненное очарование текста. Он не предлагает готовых решений, а вместо социального комментария читатель получает взгляд «изнутри», и не все в этих потемках, как и в самой жизни, должно быть рационально.

Катя – просто имя, подставьте любое другое. По той же причине художественное пространство текста преломлено восприятием ребенка: нет «взрослых» и «детей», есть «выросшие», «невыросшие» и множество градаций между; нет топонимов, есть «гулливерский город» и «лилипутский город». В таких декорациях и Кикимора не кажется гостем из фольклора. Казалось бы, гнетущая атмосфера и депрессивная интонация, но откладываешь книгу, делаешь глубокий вдох, и голова проясняется, на душе становится легче. Катя катилась-калечилась, и ты с ней, а все равно хочется тянуть улыбку. И жутковато становится только тогда, когда делаешь шаг в сторону и смотришь на то, что натворила Катя, сквозь завесу фантасмагории – глазами тех, кто подвернулся ей на пути.

Поэтому, если что о «Калечине-Малечине» и можно сказать с уверенностью, то – это бесспорно увлекательно, выдержано в авторском стиле и открыто для интерпретаций. Некрасова идет по собственным следам, теперь уже куда более уверенной походкой, показывая – да, речь все еще о молодом авторе, но едва ли кто-то осмелится назвать «Калечину-Малечину» произведением «молодого автора», имея в виду работу «новичка».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу