Наташа Романова

Lithium

Владимир Козлов
Lithium

Другие книги автора

I'm so ugly, that's okay, 'cause so are you

1995 г., Санкт-Петербург. Девушка Оля, работница музыкального магазина, уставшая от совместного житья с родителями, встречает Влада, лидера группы «Lithium». Вскоре Влада жестко кидает музыкант, свалив на него пропажу рюкзака с героином, и Питер новоиспеченной паре приходится покинуть. В Москве Оле удается устроиться в рекорд-компанию второго эшелона, выпускающую всякий шлак вроде ушедших в тираж советских эстрадников, криминального шансонье Сени Злотникова или певицы-фонограмщицы Инги. Надежда пристроить туда записи своего парня не оправдывается – главным образом из-за максимализма и упертости последнего. На фоне концертов в полупустых клубах, убогой обстановки съемного жилья и особенностей нового звукозаписывающего бизнеса герои расстаются, чтобы каждый по-своему продолжить свое движение к печальной развязке.

Владимир Козлов начинал в начале 2000-х, условно говоря, как «новый реалист», дебютировав во всех смыслах яркой (тот, кто видел ее обложку, не сможет забыть ее уже никогда) книгой «Гопники» о маргиналах с родного ему рабочего района Могилева. После нескольких произведений, продолживших тему позднесоветского и постсоветского городского уныния, увиденного глазами наблюдательного, но уже хронически уставшего от повседневности молодого героя, автор начал экспериментировать с жанровой литературой и остросюжетными построениями, а также параллельно занялся независимым малобюджетным кинематографом. В романе «Lithium» кинематографическое мышление самым прямым образом влияет на компоновку текста – он выстроен как череда коротких главок-сцен, события в которых резки, жестки и гипертрофированы. На концертах происходит трэш и мордобой, винтовые наркоманы едят собак и режут друг друга, современный поэт обсцыкается на собственном выступлении, на рейве сотурудники службы правопорядка валят обдолбанных посетителей на пол («Охуенно! – сказал чувак позали нас. – такой и должна быть настоящая рейв-пати. Съесть кислоту, поплясать, а потом чтобы ОМОН приехал, но до нас не доебешься, мы уже все съели»). Режиссер-клипмейкер нюхает кокаин, журналист на пресс-конференции мочится в угол, певица-фонограмщица устраивает драку на телевидении, кавказские отморозки с ножом пытаются гопстопить главного героя – Козлов воспроизводит в тексте, кажется, все возможные штампованные и сложившиеся в современной культуре представления о жизни в «лихие девяностые», доводя их до предельного градуса абсурда. По аналогии с причудливой и разветвленной терминологией «эксплуатационного кино» (трэш-фильмы, «паразитирующие» на одной или нескольких популярных тематиках) эту книгу можно охарактеризовать как «90-sxplotation fiction». Явным источником вдохновения для автора являлись, кроме всеобщего планового приступа ностальгии по событиям двацатилетней давности (и, соответственно, повального увлечения эстетикой 1990-х поколением, которое уже не застало это время), вышедшие в последние несколько лет документальные фильмы о независимой музыкальной сцене тех лет, а также нонфикшен-книги «Песни в пустоту» и «Формейшен: история одной сцены». Байки из последних напрямую перекочевали в «Lithium» – питерский андеграундный клуб и его арт-директор срисованы с рассказов очевидцев о Севе Гаккеле и «Там-таме», а московский маргинальный музыкант Толик Ушаков воспроизводит сложившийся апокрифический образ лидера группы «Соломенные еноты» Бориса Усова.

Сквозь этот тарантиновский карнавал доведенных до предельной концентрации стереотипов и клише о девяностых проступает общее настроение всех книг Владимира Козлова – ощущение существования как безвыходного положения, свойственное еще пацану с могилевских окраин из его первых книг. Общая бытовая и жизненная неустроенность заставляет героев как-то шевелиться, но это происходит очень через силу – им и так понятно, что если что-то и изменится, то точно не для них. Влад забивает на свою жизнь, отговариваясь показной принципиальностью («Я скорей буду играть для двадцати человек, которые врубаются в мою музыку, чем для сотен случайных пассажиров, которым по херу, которые просто пришли подрыгаться, как на дискотеку»), Оля не менее неуклюже пытается встроиться в недружелюбную действительность – для обоих все это заканчивается плохо. Язык книги отличается фирменным для автора минимализмом – герои говорят короткими рублеными фразами, что вполне естественно как в обыденных бытовых, так и в жестких экстремальных ситуациях, окружающий ландшафт описан сдержанно и четко, а приметами времени выступают паленые бренды («рядом стопка аудиокассет и мыльница «Panasonix». На вбитом в стену гвозде висела потертая джинсовка. В другом углу стояла спортивная сумка, из нее торчали тряпки»). Серая действительность, где усталость и скука разлиты в воздухе, а наплевательское отношение ко всему превратилось в прожиточный минимум – основной герой книг Козлова, и «Lithium» не исключение, несмотря на обильно рассыпанные по тексту яркие сцены насилия и просто бытового трэша.

Это роман, в хорошем смысле, «на любителя» – для тех, кто в состоянии понять художественную условность происходящего в нем экшена (оказалось, что некоторые другие рецензенты рассматривают его как достоверное и документальное отражение эпохи), для тех, кто не отмахивается от изображения неприглядностей с возгласом «чернуха!», для тех, кому скупой и лаконичный (что вовсе не значит примитивный) слог ближе классической или авангардной сложносочиненной литературщины. Владимир Козлов давно занял параллельную и в каком-то смысле аутсайдерскую позицию по отношению к остальному современному российскому писательскому процессу, и уже эта способность не изменять ей в течение долгих лет не может не вызывать уважения.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу