Всероссийская литературная премия

Национальный бестселлер - 2019

s

Работает Большое жюри. Публикуются рецензии.

читать

Ежегодная всероссийская литературная премия. Вручается в Петербурге за лучшее, по мнению жюри, произведение, созданное на русском языке в текущем году.

Наташа Романова

Реконструкция

Антон Секисов
Реконструкция

Другие книги автора

Комик жизни в похоронных ботах

Похоронные боты дал герою погонять сосед по съемной квартире, который успешно занимается ритуальным бизнесом и продвигает среди наших отсталых в этом деле граждан, готовых зарыть родню в огороде, передовые похоронные технологии. Прикольно, и на подобном жире можно было бы держать читателя столько, сколько нужно, принимая во внимание умение автора находить яркие детали и пользоваться ироничным языком:

«Пухлые белые руки, колбасами разложенные на столе».

«Возле подъезда носился пустой чёрный пакет, создавая тревожную атмосферу».

Как говорится, ничто не предвещало. Первая половина текста еле заметно движется, практически стоит на месте, будто не хватает лошадиных сил наконец с нормальной скоростью последовать по маршруту, куда надо. Нескоро выяснится, что, оказывается, это делается неспроста, чтобы время протянуть, потому что никакого маршрута с конечной точкой прибытия на тот момент, похоже, и нет. Водитель, в смысле автор, не знает, куда ему податься – маршрут, как говорится, не построен. Поэтому неизвестно для чего имеет место симуляция деятельности. Но все равно уж лучше бы она и дальше происходила в том же духе. Потому что первую часть текста про задрота с фляжкой бухла в кармане вполне можно терпеть, пусть даже в его жизни, кроме этой фляжки и сидра с чечевичной котлеткой в веганском кафе, ничего не происходит. Но зато там хотя бы пока дальнейшие претензии не очевидны. Неуспешный инфантильный стэндапер, то есть унылый комик, несмешно шутит, поэтому с карьерой неважно, живет на съемной хате, деля ее с амбициозным монстром похоронных дел, понаехавшим из Калуги хоронить Москву. У грустного комика личной жизни никакой, так что на безрыбье первое же знакомство в баре с пьяной подругой тут же является судьбоносным и роковым. На другой день для начала они идут на идиотское мероприятие – средневековую ярмарку с ряжеными гоповатыми рыцарями-реконструкторами; там между комиком и гопником вроде как происходит какой-то неочевидный кофликт, который даже трудно разглядеть в тексте, состоящем, в основном, из бесконечных рефлексий и самокопания. Дальше следует вялое чередование скучного стендаперства, где все зрители сидят с козьими мордами, столь же зажигательного, как и неудачные шутки, секса с новой знакомой, созерцания бабок с палками в парке, болтовни ни о чем с соседом-похоронщиком и коллегой по шутовским делам, пересказывания снов и перманентного отхлебывания из фляжки «целебной настойки». Вся эта рутина протекает на фоне озабоченности героя тремя темами: преследование его реконструкторами неизвестно за что, «испепеляющая» любовь к подруге, с которой он всего пару раз не особо феерично поспал, и здоровье бабки – не из тех, что бегают с палками в парке, а своей собственной. Ну что ж, хотя бы это похвально:

«бабушку надо проведать. Как бы от этих переживаний с ней не случился удар, не отнялось туловище. Кто, кроме меня, сможет ходить за ней, подавать утку?»

Причем разговор взрослого тридцатилетнего парня с бабушкой наводит на мысль, что вряд ли он сдюжит даже насчет утки:

«от последних слов бабушки что-то ослабло в моей душе, какой-то очередной механизм надломился, и я заговорил севшим голосом, который на середине сменил детский беспомощный писк: «Бабушка, я не понимаю, зачем они меня мучают!». И вот только тогда на глазах появились слёзы. На обоих глазах». 

А бабушка утешает великовозрастного дядю так:

«Сашенька, ты ведь сам себе всегда проблемы выдумывал. Всегда всё усложнял. (...) Скажи этим мальчикам, которые тебя караулят в парке, что ты не сделал им ничего плохого. Спроси, зачем они это делают. Может, у них не всё в порядке в семье. А может, ты кого-то обидел, а сам не заметил. С тобой такое бывает, сам знаешь. И самое главное, на всякий случай извинись, даже если считаешь себя правым – от тебя не убудет. (...) А с товарищем из органов говори очень вежливо, скажи, что ты не шпион и не разведчик, что ты этого не умеешь ничего. И обязательно извинись и перед ним тоже. Хочешь, я сама с ним поговорю?».

Все остальные половозрелые дяди тоже ведут себя в том же духе. Вот диалог с другом, рядом с которым обсуждаемая подруга:

« – Что делать с такими грудями, завязать их вокруг шеи как шарф? — я спросил его, наклонившись к самому уху.

– Ты отлично знаешь, что делать с такими грудями, не ври! – он ткнул меня пальцем в ребра с несвойственной ему грубостью и стал что-то плести про женскую физиологию. От его нелепых рассуждений (как будто о женской физиологии рассуждал третьеклассник) во мне проснулась страшная похоть, и я стал набирать сообщение Майе».

А вот разговор, подслушанный героем в веганском кафе:

«я вынужден был слушать, что они говорят между собой. Разговор был в точности вот такой:

– Ребята, мы же веганы?

– Да, мы веганы.

– Мы же все здесь веганы?

– Да, мы здесь все веганы.

– А что насчёт тебя, ты веган?

– Нет, я ем яйца.

– Почему? Ведь яйца – продукт животного происхождения.

–Я понимаю, но мне очень нравится их вкус.

– Нет, веганы не должны есть яйца, ты понял меня?

– Да, я понял, не буду их есть».

Книга о придурках, написанная в жанре идиотизма, не самое худшее чтение. Во-первых, это смешно, если выкинуть все рассуждения о смысле жизни и глубокомысленное пересказывания сновидений, а во-вторых, можно ассоциировать героев с собой, за что мы и любим такие книги. Поэтому пока что разделим с героем навалившуюся на него неразрешимую проблему, куда деть найденные в шкафу трусы забанившей его во всех сетях подруги. Вот он, подобно буриданову ослику, мечется между двумя мусорными бачками с трусами в руках, не зная, в какой из них их лучше засунуть, и не подозревает, что вот сейчас в этот драматический момент он станет жертвой разбойного нападения подстерегавших его коварных бомжей, монахов-францисканцев:

«Мало того что я позабыл, в какой бак зарыл трусы, ещё и мои худшие опасения подтвердились. Над одним из контейнеров стояла сгорбленная худая фигура в капюшоне мышиного цвета». 

Наконец-то к середине книги наступил долгожданный переломный момент, когда маломощная колымага попыталась разогнаться и понеслась по кочкам – значит, теперь проблемы типа «у меня разрядился айпод в вегетарианском кафе, где я покупаю свои любимые чечевичные котлеты» закончатся и начнется серьезное действие. Лучше бы не начиналось.

«Эти ряженые выследили меня, спланировали покушение. Энергия рыцарей-реконструкторов заслуживает лучшего применения. (...) А эти люди в расцвете сил тратят время, чтобы ловить и наказывать малоизвестного комика за то, что назвал ряженых идиотов ряжеными идиотами».

И вот «две серые тени держат меня за ноги, и ещё одна серая тень колет мне что-то шприцем».

Ну и понеслась душа в рай. Дальше читателя ожидают: бесчисленные зловещие фигуры в серых капюшонах с факелами, костры, секты сатанистов и прочей нечисти, кишащей на заброшенном заводе «Фрезер», где приносят в жертву маленьких детей и добропорядочных граждан, фигура двухголового черного рыцаря на бледном коне, великаны в пыльных одеждах, подпоясанных веревками, ритуалы со свечами в мрачных подземельях заброшки, черная статуэтка из Португалии, в которых живет дух прекрасной дамы, «открытие», что «рыцарские приблуды – просто прикрытие для какого-то сатанизма». Одним словом, все дальнейшее содержание исчерпывается цитатой: 

«в круге горит костёр, и тени в капюшонах ходят вокруг с факелами». Ну, тут и добавить нечего, кроме сакраментального «а вокруг мертвые с косами стоят – и тишина». В общем, читателя ожидает много завлекательного. А вишенка на торте – это та самая как лошадь пьющая подруга, с чьими трусами герой метался вокруг пухто и у которой из старого лифтона, так как он порвался, вылезла проволока. Она оказалась ни много ни мало вот кем:

«Старый завод, в котором, получается, живёт Майя. Она представляет собой что-то чудовищное. Майя — демон из древнего мира, которому нужен я».

Вот оно как! 

« – Орден поклоняется прекрасной даме. И эта прекрасная дама тебя выбрала. Ну как бы это сказать… Медиатором. Чтобы через тебя с членами ордена говорить. (...) Называй её для простоты богиней».

Вот так занесло дребезжащую тачку из канавы! Прямиком, того не подозревая, на дурацкие сайты для копирайтеров типа «Мэри Влад», где в шуточной форме перечислены все самые избитые и ходульные графоманские сюжеты начинающих авторов. Весь вышеперечисленный состав ингредиентов для графоманского варева просто взят оттуда один в один. Почему так вывернуло рулевое колесо, нам остается только гадать – видно, скользкая дорожка попалась. Зато мне хоть более или менее стал понятен распространенный интерес к брутальным маскулинным писателям, которые могут предъявить читателю, например, опыт военной службы. Потому что герои, жрущие чечевичные котлетки под настойку из травок и сидр в веганском кафе и парящиеся проблемой, как бы половчее выкинуть трусы любимой женщины в пухто, его вызвать точно не могут.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу