Амирам Григоров

Завод

Ксения Букша
Завод "Свобода"

Другие книги автора

Ксения Букша "Завод "Свобода""

Никогда бы не подумал, что это так прекрасно. Вернее, ни за что не поверил бы. Тогда, в те годы. Когда все эти заводы жили. Метаболизм их в индустриальных городах был весьма заметен. Заводы выкашливали едучие дымы, иногда – разноцветные, но чаще – серые, выделяли сточные воны. Тоже, чаще, разноцветные, иногда с пенкой – то была не безобидная мыльная пенка, из ванной или раковины. То была такая пенка, что дохла от неё рыба за километр вокруг, как в Сумгаите моего детства. Пенка, которая вообще не лопалась и не спадалась. Заводы постоянно ели. Они поглощали цепочки вагонеток, вползавшие в их бесстыдно распахнутые рты. Одни вагонетки были с щебнем, другие с песком, третьи – с брёвнами, какие-то ещё – с болванками, чушками и всякими прочими баклушами. Заводы втягивали это в себя, захлопывали пасть, и раздавались пищеварительные звуки – рёв, лязг, грохот и свист. А ещё они ели людей.

Моя мама была всегда связана с заводами - она была то замом главного инженера завода им. Дзержинского, то начальником ОКСа завода имени 26 бакинских комиссаров, но в детстве я никогда не бывал у неё на работе. Кроме одного-единственного раза. И то, это было уже не детство. Мама подвернула ногу, и попросила меня сопровождать её в литейный цех. Я приехал, меня пропустили по паспорту, там было бюро пропусков, вертушка, тётка в форме. Долго блуждал по городу, состоящему из индустриальных зданий разных эпох, в разной степени облупленных. Проезжавшие по территории машины обдавали меня грязью, не трудясь просигналить или притормозить. Это было настолько не по-бакински, а если проще – так по-хамски, что было полнейшее ощущение другой страны. Литейный цех, куда мы пошли с хромающей мамой, представлял собой жутко запущенный «Нобелевский» корпус – построенный компанией основателя известных премий до революции. Это было закопчённое подобие готического собора, кровля которого, когда-то состоявшая из множества окошек, потеряла практически все стёкла, и, по сути, отсутствовала, как явление. Вход, определяемый по порталу, и бывший, как положено, в центре торца, был отчего-то заложен кирпичом, ещё в незапамятные времена, а входили туда через дыру неправильной формы, похожую на отверстие от снаряда. Мы вошли, и я понял, отчего мама попросила её сопровождать – внутри была форменная декорация к фильму-антиутопии. Полы, как таковые, отсутствовали. По неровным, оплывшим холмам из битого кирпича, песка, мусора, каких-то труб, кусков арматуры, металлических предметов неясного происхождения, были проложены шаткие деревянные мостки, по которым туда-сюда шастали чёрные от сажи морлоки в рубищах. Из труб, со свистом и во всех направлениях выдувались струйки пара. Ухали железки, извлекаемые из печей, и сизый дымок, маскируя ямы, стелился, несмотря на изрядную вентиляцию. Для меня это было форменным откровением – вот как, оказывается, выглядит начинка завода, его пищевод или, скажем, его подвздошная кишка.

Я сказал столько слов, при этом, каюсь, ни одного по существу.

Как думаете, легко ли поэтизировать венецианский канал, застроенный романтическими палаццо? Или персидский сад роз, с журчащим водомётом подле мавританской беседки, украшенной арабесками? Какой-нибудь Бенарес, с ночными кострами и священными коровами?

А вот советский завод попробуйте! Осыпать лунным светом! Воспеть! Сделать поэтическим пространством, сродни Альгамбре Вашингтона Ирвинга! Так, что его заурядная кирпичная башня, какая-нибудь убогая градирня, станет донжоном рыцарского замка! Так, что цех, оклеенный испорченными кинескопами, предстанет тронным залом могущественной древней империи! Так, что советские плешивые инженеры, страдающие изжогой, собравшиеся на планёрке, превратятся в рыцарей Круглого стола! Так, что закристаллизованное время – будет исполнено счастья, величия и любви.

Знаешь, нет никакой разницы между нами и каролингами – когда мы жили в ссср и ходили на завод, мы думали что наш завод сер и мы сами серы и невыразительны, и мы мечтали жить в прежние времена, во времена, например, карла великого, когда было всё так дивно и необыкновенно, не то, что наше время, но ты знаешь, великое видится на расстоянии, и вряд ли кто-нибудь мог представить, что по прошествии веков о нашем заводе будут слагать легенды, как о походе ролланда за пиренеи.

я только начал вычитывать представленные произведения лонг-листа, я только начал, правда, но сразу вынужден сделать паузу – неделю ничего читать не буду, это как понюхать кофе после вдыхания сильного аромата, или съесть японской маринованной редьки между двумя разными сашими – потому что нужно переключение – я всё ещё на заводе, я, как начальник производства, никак не могу оттуда уйти, о ксения букша, ксения букша.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу