Елена Васильева

Сад запертый

Ксения Венглинская, Наталия Курчатова
Сад запертый

Ксения Веглинская, Наталия Курчатова «Сад запертый»

С «Садом запертым» вот какая вышла заковыка. Только окончив читать книгу и обратившись к контексту, я обнаружила, что первый роман писательского дуэта Курчатова-Венглинская – не просто первый роман, а прямо-таки необходимая предыстория «Сада запертого». Вот так-так. И начало книги, показавшееся какой-то бесконечной путаницей, бессмысленным лабиринтом, на деле отсылает читателя к давно известной истории.

Это, наверное, уже какой-то феномен – два года назад Андрей Рубанов написал «Патриота» в продолжение «Готовься к войне», который был выпущен примерно в то же время, что и «Лето по Даниилу Андреевичу». У «Патриота» и у «Сада запертого» есть ряд общих мест, в том числе внимание к конфликту на востоке Украины. Только у Курчатовой-Венглинской она стыдливо названа «страна У», и Киев носит имя «города К». Необходимость переосмыслить старых героев в новых исторических реалиях, видимо, витает в воздухе.

Центральным персонажем «Сада запертого» остается Даниил Андреевич, он же Даниил Ворон, он же Даниил Батманов, он же Данька, он же Каркуша, един во многих лицах, то ли просто жив, но изуродован, то ли уехал за океан, то ли лежит на Южном кладбище в Московском районе Петербурга. По сложно сконструированному образу его понятно, что для авторов он уже почти оживший гомункул, местная Галатея. Это восхищает и пугает одновременно – наверное, все герои должны быть такими, мол, представляешь, какой номер выкинула моя Татьяна.

Верна и предана Даниилу Андреевичу и главная героиня Алька, Алевтина Смирнова, она же – о да – лейтенант Ворон, персонаж видеоблога. Всю книгу Алька ищет Даниила Андреевича, по-разному избывая свою давнюю травму, находит, теряет, снова находит. Чтобы заслужить его, Альку награждают несколькими не самыми счастливыми отношениями – то с историком, который пытается превратить ее женушку-наседку, то с наглым москвичом, который ценит ее только как кусок мяса, то с мальчиком-студентом, который слишком много употребляет. Но Алька – высоконравственная героиня, и она никогда не забывала Даниила Андреевича.

«Ты не понимаешь, — горячилась Алька, — тем, что я есть — я в значительной степени обязана этому человеку. Вот я тебе нравлюсь, да? Не гримасничай, я знаю, что это так. Значит, тебе в каком-то смысле нравится он».

Сердечным привязанностям героев тут уделяется много места – не только Алькиным, но и Вороновским. Все их связи с другими любовниками подчеркнуто телесны – кроме той, что между ними. Она очень невинна: одним из самых больших переживаний становится прикосновение к запястью. Главная, центральная история должна отсылать к образу сада из Песни Песней, которая вся – о непорочной любви и добродетельности жениха и невесты. В конце книги Воронов, кстати, засыпает в саду и говорит, что «словно заново родился».

Передать нежность и трепетность отношений главных персонажей авторам удается. А вот хорошо описать постельные сцены между ними и всеми остальными – не всегда. После некоторых я тщетно пыталась представить себе заданное расположение тел – и не могла, путалась в чужих животах, а близость клыков к впадинке под коленом очень пугала возможностью продолжения романа как вампирской истории.

«Ей все время вспоминалось, как он прижал ее бедра к животу и надвинулся одним порывистым движением, обнажив в обычной своей кривовато-мальчишеской улыбке ряд верхних зубов с двумя чуть более крупными передними резцами и блестящими, немного выступающими клыками, не забыв поцеловать ее под коленкой».

Гораздо лучше интимных подробностей сделаны части с описаниям Ижоры, Соснового Бора, Сойкинского полуострова – они оказываются едва ли не самым важным, что есть в книге. «Сад запертый» – это панегирик Северо-Западу, его природе и архитектуре. Герои колесят по всему миру, от США до Дальнего Востока, от Испании до азиатских курортов – но ни одно из этих мест представить себе невозможно, а вот богом забытую деревеньку из Псковской области – можно. Экскурсия по местам южного берега Невской губы, как водится, уходит и в историю.

«Теперь заговорил уже сам пейзаж: на пасмурном ижорском берегу сложены груды камня; поверх камней сохнут сети. Не весна, а мокрая, мрачная осень, тринадцатый век. Отряд выбранного новгородцами полководца, Александра Ярославича рода Рюриковичей, впоследствии известного под позывным «Невский», договаривается на территории укрепрайона Копорье со старшинами ижорских земель. Набрякшей свинцовой плитой лежит залив, а над ним мерцает беспардонная северная лазурь, проблесками отражаясь в изгибах ленивых волн. Густым и гибким ворсом топорщатся ельники; на север стремятся утки, журавли, гуси, а с севера — предприимчивая и жадная свейская родня, которой надобно наконец показать, чьи в лесу шишки…»

У Курчатовой и Венглинской все получается сделать только по любви. Любят они своего Даниила Андреевича – так и читателю к концу книги придется сдаться, но признаться: я сопротивлялся, но я очарован. Любят они южный берег Финского залива – так теперь хочется на неделю туда уехать. А вот чего не хочется – тут мы умолчим, нечего плохое вспоминать.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу