Наташа Романова

Татьяна, 30 лет, Овен

Татьяна Леонтьева
Татьяна, 30 лет, Овен

Другие книги автора

От одного токаря к другому слесарю

Плохо, конечно, когда на литературные произведение сразу навешивается дежурный ярлык «женская проза», но есть такие, которые об этом прямо сами сообщают в полный голос безо всяких претензий на что-то большее. В любом случае это как-то честнее, чем делать вид, что ты написала не книгу о любовных похождениях героинь и поиске ими мужиков, а философский роман о смысле жизни. Но все равно рано радоваться. Книги рассказов, написанных девушками и женщинами, в длинных списках нацбеста совсем не редкость. Редкость, когда об этих рассказах есть что сказать. На моей памяти такой случай был всего один раз, когда в шортлист прошла сильно отличающаяся от остальных книга писательницы Софьи Купряшиной, и на этом все дело и заглохло. Трудно ожидать, что в нашем огороде среди мокриц и сурепок вдруг возьмет и поднимется нечто из ряда вон выходящее: не обязательно прекрасная роза, пусть это будет вредный и ядовитый цветок зла, но главное, другой, не такой, как все, принципиально иной, чем другие сорняки.

На этот раз чуда тоже не произошло. В книге с бесхитростным названием, не оставляющем никакого простора для воображения, все рассказы написаны от лица одной и той же героини, которая от первого лица рассказывает о своей личной жизни. Героиня полная тезка автора, что сокращает дистанцию между автором и персонажем. Девушка приехала из Сибири в СПб искать свое счастье в жизни, а счастье она видит в любви и последующем браке:

«Я представляла, что вот есть у меня такая семья. Два сорванца и серьезный муж. Я спешу домой с работы, в сумке пачка рукописей, перед сном почитаю, в пакете какой-нибудь игрушечный автомобиль для ребят… Дома уютно горит ночник, дети рассказывают наперебой, как провели день… Я улыбаюсь и рассматриваю их рисунки и поделки… Да, еще надо санки достать с антресоли, зима на носу… В выходные всей семьей пойдем кататься с горок…».

Само собой, ничего не получается, одним все, другим ничего. Еще как нарочно, чтобы подразнить, обстоятельства подсовывают прямо под нос образцы счастливой жизни у других людей, чтобы было к чему стремиться:

«Марта яркая и самостоятельная дама. У Марты необычные наряды. Марта умеет жарить котлеты. Ходит на концерты и выставки и знает кучу музыкантов и художников. (...) Двое здоровых ребятишек и надежный муж».

А кому-то вместо этого достаются одни колючки: вместо достойного мужа, с кем можно было бы строить дом и заводить детей – сильно пьющий несамостоятельный неудачник, а вместо семейного дома-мечты – съемные каморки с маргинальными соседками и всяким бытовым трешем вроде травли клопов, фанерных перегородок, плохо изолированных сортиров и мстительных соседских котов, писающих под дверь. Логично, что при таком отсутствии личного пространства героиня живет не в вакууме, а среди таких же неустроенных гражданок, занятых в малооплачиваемых сферах услуг, как, например, прием стеклотары у лиц без определенного места жительства, а также находящихся чуть повыше в социальном статусе компаньонок и подруг без пары и в активном безуспешном поиске. Их сольные и коллективные стенания о затянувшемся отсутствии прекрасных принцев составляют львиную долю книги:

«Я вот все думаю, Танька, почему мы такие несчастные… Почему мы все время выбираем каких-то не тех людей… У тебя Миша, у меня Петя… Неужели так будет всегда?»

Темы задушевных девичьих бесед транслируют мотивационные быдлопаблики для тупых, где учат, как намечтать себе правильного мужа:

«За два года соседства мы в совершенстве разработали теорию по достижению личного счастья. Мы установили, что косметика и каблуки тут ни при чем (...) что количество прочитанных книжек тоже ни при чем (…) что психоанализ тоже не помогает (я спорила). Нужно работать над собой в поиске гармонии, и вот тогда явится он, тот самый заветный положенный тебе мужчина. И тогда-то начнется настоящая жизнь».

Правда, героиня утверждает, что с одной из своих подруг она ведет и другие, более интеллектуальные, с ее точки зрения, беседы:

«Про сны. Про Умберто Эко. Про странгуляционную борозду. Про детские фотографии. Про вселенскую связь». Спасибо на том, что хоть нас не вовлекли в эти беседы, гораздо интереснее узнать, кто как из подружек замуж выходил. Одна вот, например, нажралась и целых два раза упала в зале при регистрации, а потом спьяну кинулась бегом и очнулась утром на кладбище. «Онегдот», если честно, так себе, Мирослав Немиров в одноименной книге лучше рассказывает: «Приходят молодожены в загс, их там спрашивают: вы хотите брак зарегистрировать? – Да, брак хотим зарегистрировать. – А им в ответ: – А идите-ка вы нахуй».

Героиня одного из рассказов, к слову сказать, некоторое время работает в магазине «Буквоед» (скорее всего, на Загородном, хотя прямо о том не сказано). Это узнаваемо и предсказуемо. Прикинув навскидку, куда еще можно было податься в нашем городе приезжим девушкам и парням середины 80-х годов рождения до второй трети нулевых, если исключить рестораны быстрого питания, станет ясно, что именно туда и вела практически единственная дорога.

«Без образования и опыта я годилась только в курьеры или мойщицы посуды. Какое-то время я поработала няней у Мишиных друзей. Потом торговала книжками в «Буквоеде». Потом поступила в институт печати и стала учиться на редактора».

Это факты биографии самого автора. Определенность фактов и конкретика способствуют впечатлению, что книга какая-то недостаточно выдержанная – не то биография, не то беллетристика, то голос героини неотличим от авторского, а иной раз вроде бы и отличим. Во избежание шизофона мы должны остановиться на чем-то одном: остановимся на художественной версии, будем считать, что героиня сама отделилась от автора, хотела этого или нет сама ТЛ. 

«Инга слушает Киркорова и Диму Билана, Миша слушает Андрея Миронова и «Кинг Кримсон». Миша на досуге сочиняет песни и читает Достоевского по сто сорок первому разу, Инга решает сканворды и играет в тетрис. Правда, оба они любят смотреть телевизор, особенно футбол (...) после третьей банки они сговорятся на «Глюкозе», как следует поспорив о Билане и Миронове».

Отличная компания с офигительным плэйлистом, причем столь дремучий олдскул как Андрей Миронов с Кинг Кримсоном – это культурный бэкграунд «Миши», что, в общем, понятно: ему уже сорокед. Это муж героини, и по сравнению с другими «принцами» он еще, можно сказать, пацан. Все как один остальные кавалеры героини – еще более пожилые дяди. Вот 65-летний женатый любовник, который снует между такой же, как он, старой женой и молодой подругой, не зная, куда прибиться, а вот еще один воздыхатель, «Геныч»:

«Низенький, пузатенький, бородатенький и с лысиной (...) он любит детей, думала я. Это же не мужчина, а золото. Но почему я не влюбляюсь в него сейчас, немедленно, по уши. Это же так было бы складно (...) а потом бы мы поженились». 

Пока героиня ходит «от одного токаря к другому слесарю», как в свое время иронически выразилась о таких старческих сюжетах одна молодежная писательница, на горизонте появляется очередная подходящая кандидатура на роль супруга:

«Борис Евгеньевич невысок, плотного телосложения, в очочках и с темной бородой. Одет в брюки и полосатую рубашку. Голову он бреет наголо, потому что лысеет (…) на кого походил Борис Евгеньевич, я сказать не могла. Может быть, на ученого. Может, на православного батюшку. А может, и на продюсера порностудии. Запросто. На вид такой интеллигентный дяденька, и больше ничего не скажешь. Во времена моего детства таким изображали папу в детских журналах (...) если папа – то в очках и с бородой, сидит в кресле читает газету». 

Рассказ о мучительном свидании в гостях у этого персонажа получился удачным. Здесь ситуация разобщенности между людьми, невозможности преодолевать эмоциональные и коммуникативные барьеры доведена до абсурда, потому и получилась нетривиальная и ироничная история, но она здесь такая, увы, только одна. К сожалению, в данной рукописи автору пока не удалось в полной мере реализовать свои творческие возможности. Вариации на тему «мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает» – главная тема всех любовных мелодрам и женских романов класса D. Никого особенно не удивишь и бытовухой. Есть большие сомнения, нужна ли еще одна трехзначная по счету книжка, где в связи с этим не пережит и не осмыслен новый уникальный опыт или хотя бы нетипичный взгляд на вещи. Пока что, кроме детализации семейно-бытовых подробностей типа «у нас с Мишей не было холодильника, и масло мы никогда не покупали», автору особо и нечего предъявить.

«Я жила с Мишей, а Инга жила с мамой и маминым Колей – невнятным тщедушным и беззубым мужичком. В крошечной комнатенке. Отгороженная от их семейной жизни только старым сервантом».

И всюду как рефрен уже набившие оскомину причитания:

«Как ты думаешь, почему нам все время попадаются какие-то не те люди, и почему именно они нам нравятся, если они нам совсем не подходят?..».

Вопрос, который задает одна из подруг, приехавших то ли из Кемерова, то ли из Саратова в Питер в поисках лучшей доли, повисает в воздухе, потому что на него нет ответа. Точно так же нет ответа на вопрос, зачем было куда-то ехать, если никаких других вопросов к миру у героинь нет и никогда не будет.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу