Денис Банников

Яснослышащий

Павел Крусанов
Яснослышащий

Другие книги автора

Павел Крусанов "Яснослышащий"

Стоит отдать должное бойцам невидимого фронта – перед составителями аннотации к новому роману Крусанова стояла непростая задача. С одной стороны, в паре абзацев нужно было суммировать все главное, не заступив на территорию спойлеров. С другой, надлежало заинтересовать неискушенного читателя, который о книге мог вовсе ничего не слышать. Так вот, в случае с «Яснослышащим» две эти составляющие примирить практически невозможно, и отдать должное текстовикам следует хотя бы потому, что, оказавшись перед лицом дилеммы, они честно пошли по второму пути.

Назовем это принципом магазина на диване: прорекламировать всего понемногу, каждому что-то да приглянется. Человек с феноменальным слухом, пифагорейцы и гармония сфер, двухголовые свиньи, Донбасс и чудодейственный горох. Если вам показалось, что это один из списков а-ля «вычеркните лишнее» – нет; это, как сейчас говорят, кое-что из внутренностей«Яснослышащего». Само собой, аннотация не врет – всего перечисленного на страницах текста в достатке, если не в избытке. Но говорить, что вы прочитаете роман о человеке, который пытается воссоздать и заново организовать творящие звуки, чтобы сделать материю покорной своей воле, да еще и узнаете, каким образом музыка Вагнера предопределила ход немецкой истории – значит намеренно вводить в заблуждение. Это, продолжая магазинную аналогию, как уверять несведущего человека, что «IKEA» – место, где раздают карандаши-коротыши. Так-то оно, конечно, так, но ведь суть ни разу не в этом. Тогда в чем?

Собственно, во многом впечатление от «Яснослышащего» будет зависеть от читательских ожиданий и, поскольку аннотация откровенно на них спекулирует, разнарядку надо бы немного скорректировать. Нет, хотя речь о прозе Крусанова, перед нами не «питерский» текст в жанровом смысле слова. Ленинград здесь – декорация, до полноправного героя ему далеко. Нет, это не текст «на злобу дня», и Донбасс, куда героя забрасывает ближе к концу повествования, воспринимается, скорее, как дань уважения контексту. Нет, это не роман о бытовании музыкантов, хотя здесь описаны и злосчастия музыкального образования, и амбиции студенческих рок-групп, но все эти автобиографические штрихи служат не более чем жидкостью для розжига. Разгореться, очевидно, было уготовано истории человека с феноменальным слухом. Мы знакомимся с Августом еще в детстве, когда он становится объектом внимания врачебного сообщества, и очень скоро протагонист предстает этаким Шерлоком моффатского разлива: его заботит только Звучаниево всех его разнородных проявлениях, людей он читает как нотную грамоту, а целью жизни мнит поиск созвучий, из которых соткано все сущее.

Казалось бы, слагаемые интересной истории на месте. Август – всем посторонним посторонний, но автора намного больше заботит остроумие и изящество собственных рассуждений, чем то, что происходит с его героем, как чувствительный к малейшим колебаниям внутренний мир такого вот по-музыкальному хрупкого человека взаимодействует с реальностью. Точнее, мог бы взаимодействовать. Отчего-то читателю должен быть интересен зацикленный ход мысли главного героя, который существует в драматургическом вакууме. Нет, распутывать клубок увлекательно, но, как оказывается, все, что Крусанов хотел сказать, он говорит буквально в самом начале, а дальше, жонглируя музыкальными терминами и апеллируя к философским трудам, ходит кругами и упорно доказывает то, с чем все согласились еще двести страниц назад.

Поэтому и выбранная конструкция кажется необязательным переодеванием. Да, все выстроено по заветам Аристотеля. Крусанов, как выражается главный герой, регулярно «переключает регистр».Роман притворяется то эссеистикой, то психологической прозой, то ретроспекцией рефлексирующего сознания, а в специально отведенных местах – стилизованными под телепередачи нулевых интермеццо, которые напоминают даже не платоновские, а уайльдовские диалоги: две говорящие головы толкуют о превратностях мироздания, вернее, один собеседник блистает остроумием, а второй оппонирует и, когда нужно, понимающе кивает. Вообще, «понимающе кивать» – побуждение, которое регулярно возникает по ходу чтения «Яснослышащего». Крусанов навернул пластов и думал, что заставит форму работать на содержание, но получился прием ради приема. Обидно, ведь случаев, когда тема произведения служит ему организующим принципом – много; за примером далеко ходить не надо – только в прошлом году был «Июнь» Дмитрия Быкова.

Примерно такая же история происходит и с языком. Русским-художественным – и это не новость, – Крусанов владеет блистательно, играючи выдавая фигуры высшего пилотажа. Но «Яснослышащий» непреклонен в своей музыкальности, ей подчинено буквально все – от образной системы до диалога двух полупьяных студентов, который скатывается в неправдоподобную патетику. Роман вызывает диссонансное ощущение, как будто на материале полуночного кухонного разговора написали докторскую диссертацию. Этот текст во всех смыслах нелегко читать, и речь не столько о «рассыпчатой аппликатуре»,«апподжиатуре»и прочих «спорадических альтерациях»,сколько о том, что, даже зная все термины, остается главный вопрос – вот это вот все, оно к чему?

Конечно, возникают просветы, когда герой из машины, изрекающей сентенции и отсылающей к эллинистам, на мгновение становится живым человеком. К сожалению, на скромный абзац: «А вскоре позвонила Клавдия, моя забавная сестра, и сообщила… В общем, дала мне в полной мере почувствовать вину за то, что был последние сто лет к родителям довольно невнимателен. Они погибли. Какой-то недоделанный шумахер не справился с рулём и вылетел на автобусную остановку. Умерли на месте оба — отец и мать» в среднем приходится около двадцати страниц: «Пустоты-резонаторы, упузырённые в нас, на деле редко кем используются, хотя именно они должны улавливать как позывные ближних, так и потустороннюю музыку вкупе с неслышным трепетом тверди. Улавливать и воспроизводить, как мембрана динамика воспроизводит добежавший импульс. И вот картина: музыка сфер очищена от искажений и заглушающих шумов, так что все в трудовом скиту стали способны прежде не слышимому внять. Внять и партию свою воспроизвести. Получится оркестр, где каждый человек настроен, как должным образом звучащий инструмент — оркестр, исполняющий партитуру космической симфонии, которой ежечасно лакомятся ангелы и которую столь редко удаётся слышать многогрешным нам. В этой воспроизводимой обществом-оркестром симфонии — грёза Скрябина — будет развёрнута и тема справедливых законов, и тема разумного уклада, и тема единства целого, аккорды которых, как и всей симфонии, увы, пока что не слышны обольщённому самообманом слуху. И внутри этого оркестра стражник будет стоек без личного интереса, кузнец, садовод и мебельщик самоограничатся во имя общего блага, а мудрец-правитель б дет править справедливо, не ведая соблазна побыстрей свернуть труды и дёрнуть на философический симпозиум». Если такая пропорция вас устраивает, срочно заносите новый роман Крусанова в желаемое и наслаждайтесь чтением.

В итоге, «Яснослышащий» – все то, что близко и дорого автору, дистиллированное и заново обогащенное. Мы – часть музыки мироздания, но мы из нее изгнаны, как из Рая. Симфония мироздания – Рай, которого мы не слышим. Крусанов словно отвечает на вопрос, которого никто не задавал, и это, в общем-то, нормально, но за более чем двести страниц – ни намека на то, почему это должно волновать кого-то еще. История человека с феноменальным слухомнамечена пунктиром, ее почти что и нет. А есть сплетенная в цветное макраме идея, которая могла бы украсить какой-нибудь прогрессивный манифест, но легла в основу романа, так что на выходе получилась концептуальная помесь всего со всем, где каждый элемент взаимозаменяем и ничто не самоценно.

Вместо обещанной симфонии читателю предлагают партитуру. Наверняка, этими нотами записано изумительной красоты произведение, но простой смертный, даже если сильно захочет, не извлечет ни звука.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу