Денис Банников

Пролетариат

Влад Ридош
Пролетариат

Другие книги автора

Влад Ридош "Пролетариат"

Пи@#а, Сосок, Опарыш. Кузя, Лёлик… Узбек? Дошик, Малыш, Субарик. Генитальич, Старшой, Скорострел! Нет, это не начало плохо зарифмованного куплета на рэп-баттл, а герои романа Влада Ридоша «Пролетариат». Не все – есть еще, с прозвищами, будьте уверены, не менее броскими. В общем-то, представленный список – своеобразная лакмусовая бумажка. Если, завидев эту шеренгу, вы захотели разузнать о персонажах побольше, то все, что я скажу далее, никак не повлияет на желание прочитать текст. Просто открывайте книгу и наслаждайтесь. Если же у вас возникли сомнения, прошу к столу.

«Пролетариат», как нетрудно догадаться, повествует о жизни рабочих в современной России, где к людям относятся «как к говну»,а потому будни простого мужика с завода полны желания поскорее разделаться с турбинами и конденсаторами, чтобы вечером, забившись в нору к жене или любовнице, напиться до беспамятства. Преступая через дисклеймер: «Честно говоря, я вообще не рекомендовал бы читать эту книгу», открываешь первую главу, которая, как бы на случай, если вы вдруг подумали, что с предостережениями автор не в серьез, напичкана трёхъярусным матом, окровавленными презервативами и тщетными попытками Лёлика залечить порванную уздечку. «Не срослось, да и хуй с ним» – этими словами Лёлик прощается с уздечкой, этими словами заканчивается первая глава и, откровенно говоря, этими же словами хочется подытожить впечатление от «Пролетариата».

 Роман нарочито бессюжетен и Лёлик, несмотря на то, что именно он в тексте олицетворяет некое подобие эволюции самосознания, вовсе не протагонист. Повествование раздроблено на крохотные главки, которые сменяют друг друга как байки в разгар застолья – по принципу «а у меня была похожая история…». Но, так же как и с застольем, если сперва рассказы забавляют, то пропорционально количеству выпитого они становятся все более скабрезными, пока, того хуже, не начинают повторяться. В итоге, структурно и, что куда досаднее, содержательно «Пролетариат» напоминает сборник анекдотов категории «Б», большинство из которых вы слышали, а оставшиеся – предпочли бы никогда не слышать.  

Конечно, здесь самое время возразить, что и не в этом задача книги: выстраивать какую-то там драматургию, увлекать читателя сюжетными поворотами и вызывать сопереживание. Ведь – см. название романа – автор стремился вывести предельно реалистичный портрет пролетариата, показать жизнь простых рабочих без купюр и прикрас. Возражение принимается. Однако, как ни парадоксально, взгляд на пастораль с этого ракурса компрометирует «Пролетариат» еще сильнее.

Вся братия из первого абзаца рецензии живет от бутылки до бутылки, заполняя часы томительного ожидания чем приходится. Кто-то, как Лёлик, кувыркается с аппаратчицами и лаборантками, кто-то коротает время в курилке, обсуждая компьютерные игры (танки, конечно же) или преимущества вагинального секса перед анальным (целую главу!), а кто-то сочиняет стихи. К слову о прозвищах, поэта так и прозвали – Поэт. Его творчество смешивают с грязью, а на резонное «Я, между прочим, член Союза писателей!» отвечают колкостями. Надо ли говорить, какая часть титула «член Союза писателей» служит плацдармом для шуток. Очевидно, такой разброс должен отражать личностное многообразие, нополучается калейдоскоп бытования меж двух полюсов: солидол и смех@#чки. Все персонажи, какими бы разными ни были их прозвища и досуг, срастаются в антропоморфный пролетариат, который изо дня в день трудится, трахается, нажирается и испражняется «незыблемыми» истинами. Женщина – бесплатное приложение к мужчине, куннилингус – удел подкаблучников, все бритые – пи@#$%сы (шутка «а тебе что, колет?» прилагается), Обмама-абезяна, ну а больше всех достается Гейропе, этим распоясавшимся странам, которые наплевали на здравый смысл и узаконили гомосексуальное мракобесие. То ли дело Россия, оплот традиционных ценностей. Проблема в том, что никакого социального комментария роман не предлагает, но даже сакцентировать внимание на извечном «не мы такие, жизнь такая» проблематично, когда все повествование развивается ниже пояса. Вот и получается, что книга – никакое не зеркало действительности, а сосредоточение стратегических запасов синонимов к слову пенис.

Здесь впору выдвинуть второй контраргумент. Как же, спрашивается, еще описывать жизнь пролетариата во всей ее осоловелой красе, если не в максимальном приближении к реальности? Сам Ридош в рапорте, который можно считать своеобразным послесловием к роману, недвусмысленное намекает, что все описанное или, по крайней мере, весомая часть – правда. И все эти несуразные прозвища взяты не с бухты-барахты, а мирские имена сокрыты потому, что многие персонажи имеют прототипы. В некотором роде «Пролетариат» можно воспринимать как исповедь автора, но тогда напрашивается вопрос: если Ридош описывает будни завода и жизнь его работников как на духу, при этом создавая художественное произведение в жанре фикшн, не возникает ли старой как мир коллизии: «правдоподобие» vs. «достоверность». Ведь известно, что инструмент историка – факт, а инструмент писателя – образ. Нет, с историческим романом «Пролетариат» соотносится по касательной, но если у послания есть адресат, то его реакцию стоит принять во внимание.

Позволю себе привести цитату с одного из популярных Интернет-ресурсов – не всю, только часть, – которая во многом проливает свет на то, почему «Пролетариат» получился таким, каким получился. Вот, что говорится в комментарии: «И все истории автором записаны или в курилке или на пьяных посиделках, все думали что Влад [Ридош] чатится, а он конспектировал. Сами должны понимать, что все, от пионера до пенсионера любят приврать про секс, или скажем гиперболизировать. И все диалоги правдивы, но автор пропустил все, что не говорилось матом, выдернул из контекста. У нас 2/3 всех операторов имеют высшее и среднеспециальное образование, возраст 25-35 лет. В танки играют единицы, поскольку у большинства семьи, дети и ипотеки. И уж не подумайте что все к друг другу обращаются по тем кличкам что выдуманы автором, хотя некоторые правдивы, но используются для упоминания за глаза. Малыш – человек под 2 метра ростом, Толстолобик – ну очень обширная лысина и лоб до затылка, Аватар – тощий молодой вегетарианец. Поэт упоминаемый в одной из глав – действующий член Союза писателей России, выпустивший 3 сборника стихов. Есть люди, слушающие классику рока, читающие разнообразную литературу, разбирающиеся в технике, но кому интересно про них читать, лучше вывалить чернуху и привлечь читателей, далеких от производства».

Хотя это моветон, не стану приводить ссылку на высказывание –любой поисковик выдаст нужный результат по паре ключевых слов, был бы запрос. Не стану рассуждать и о правдивости вышеприведённых слов, так как способа их проверить у меня нет. Важно другое – сама по себе работа с реальностью не приравнивает описываемое к реализму. Ключевую роль играет соотношение факта и образа – что над чем довлеет, как явь вживлена в ткань текста, как преломлена художественным вымыслом. В аннотации к роману заявляется: «Автор внимательно, с любовью вглядывается в их [рабочих] бытовое и профессиональное поведение, демонстрирует глубокое знание их смеховой и разговорной культуры,с болью задумывается о перспективах рабочего движения в нашей стране». В самом деле? Потому что читавший роман человек легко оспорит каждый тезис, но главное – усомнится в том, писал ли Ридош о пролетариате. Прежде всего, усомнятся рабочие современной России.

Нельзя претендовать на матерый реализм, тщательно отбирая в этой самой реальности лакомые кусочки. Ридош отсеивает все, что не вписывается в конструируемый им образ пролетариата – кумулятивного анекдота, который низводит рабочих до ранга сквернословящих голов с примитивными потребностями. Выходит нарочито приземленная, а потому провокационная и, к сожалению, правдоподобная картина. Благодаря таким спекуляциям рождаются придания, вроде забавы Екатерины IIс конями и сэра Уинстона Черчилля, который на глазах у высших чинов голыми руками пополамил телефонные справочники. А что, императрица славилась полиаморией. А что, министр обороны еще как неистовствовал. Разница, однако, в том, что видные исторические деятели уже не способны за себя постоять, арабочие современной России – вполне. Складывается впечатление, что автор тщательно законспектировал реальность и придумал кучу вставных новелл, но не придумал, простите, куда их вставить.

В сухом остатке – карикатура на пролетариат, которая заставляет вспомнить даже не марксистскую трактовку, а определение Сисмонди времен Великой французской революции, окрестившего пролетариев «совокупностью неимущих людей, отличающихся необеспеченностью существования, живущих сегодняшним днём, не заботясь о будущем». Раз уж на то пошло, в тексте присутствует намек на высказывание, вложенный в уста Лёлика – наши рабочие не заботятся о будущем из-за понимания, что все предопределено. И потому единственной по-настоящему остроумной сценой в книге видится зарисовка, в которой один из персонажей, решивший изменить свою жизнь, самоотверженно подстригается, становясь героем в глазах таких же рабочих. Но и этот проблеск скрывается под натиском всевозможных ашцевух, тут же уступая место плану Даллеса и ламповой мизогинии. В конечном счете, строки Гребенщикова из эпиграфа: «Я говорю, что я вижу» страница за страницей превращаются в куда более правдивое: «Я говорю, что я вижу, а вижу я то, что сам захочу».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу