Смотреть трансляцию

Марина Кронидова

Не кормите и не трогайте пеликанов

Андрей Аствацатуров
Не кормите и не трогайте пеликанов

Другие книги автора

Андрей Аствацатуров «Не кормите и не трогайте пеликанов»

Как гадкого утёнка утки, затюкали рецензенты несчастного «Пеликана» Андрея Аствацатурова. Но - к черту орнитологию.

Мне новый опыт Аствацатурова скорее пришёлся по душе и даже порадовал своим человеческим, а не литературным, «несовершенством».                

Нарочитая беззащитность автора, как и в дебютных «Людях в голом» (тоже построенных на биографическом материале, что обычно вызывает упреки в отсутствии фантазии), теперь даже несколько гротескна и от того самопародийна. Не кормите, не трогайте, не любите...

По ходу действия герою нередко приходится обнажаться из-за обилия любовных сцен, к счастью, не слишком красочных и реалистичных, чтобы дать повод поглумиться не только над не слишком счастливыми отношениями с прекрасным полом.

Автор - сочувствуя всем «людям в голом» - стыдлив, его смущает даже эксгибиционизм статуй. «Даже голые коневоды, что на Аничковом, и те покрылись снегом, запахнулись в больничные халаты. Так оно в самом деле правильнее, да и достоинства побольше. Согласитесь, торчать на виду у всех голыми, посреди столицы, пусть даже бывшей, срам один… Скандал…»

Герой не только «в голом» предстаёт перед нами, но и - метафизически - без своих знаменитых очков, узнаваемого атрибута уже серийного героя - «очкарик, невротик», типа наш Вуди Аллен.

Графически изображённые очки без стеснения заменяют старинные параграфы. В начале, это будто бы случайно оставленные очки, затем - со зрачками, словно расфокусировано за читателем наблюдающие, затем - с затемнением, как разлившийся во всю радужку зрачок испуганного кота. Что это - намёк автора, или шутка художника, или тайный знак? 

Но и сам текст местами кажется написанным автором без очков. Размытым, нечетким, в некоем сфумато или - словно пейзаж в дожде. Где-то – напротив - внутренний взор автора сконцентрирован на малейших деталях, дальнозоркий и внимательный во флэшбеках  институтских будней.

Роман словно плывёт по течению, без усилий автора. Кто-то из рецензентов намекнул на то, что основная любовная интрига заимствована у Лимонова, якобы для парадоксального контраста между романным «Эдичкой» и романным «Андрюшей». Певица и писатель встречаются в Лондоне - экая невидаль - и вправду не оригинально, хотя, по Борхесу, в литературе есть всего четыре сюжета. И все не про любовь.

О чем тогда роман? В нем много бесстрастного секса, а не любви, много образцовых рассуждений интеллектуала-путешественника, есть неясный намёк на детективную линию без саспенса и развития. Неожиданно ярок рассказ о ночевке у случайных незнакомых, написанный в другом ритме. Это к тому, что и стиль, и жанр амбивалентны, как и сам персонаж. 

Наверное, кого-то подсознательно раздражает то, что автор - потомственный филолог – знает, как литература устроена, как и что работает в ней, и, конечно, в курсе основ композиции романа и т.д. Все знает, а не пользуется. И этот парадокс бесит.

Возможно, это такой литературный эксперимент. Писатель Аствацатуров сам себя выращивает без помощи филолога Аствацатурова, наступает на грабли, которыми мог бы воспользоваться, и не для смеху, а в чисто дзэн-смысле, идёт своим самурайским путем.

Но есть в «Пеликанах», кроме честности автора и безжалостности к себе любимому, ещё и обычные, но приятные литературные качества.

Юмор - живой, но рефлексирующий - может показаться местами странным, но так смешен внутренний диалог с воображаемым Кирюшей, возникшим внутри героя по ходу употреблению запрещённых веществ. Мало кому удаётся столь адекватно передать неадекватное состояние.

Абсурдистский разговор с ментами в аэропорту - по поводу мнимых наркотиков в чемодане: блеск.

Натуралистичные - до шаржа - портреты институтских коллег. Реалистичная - до зевоты - сцена заседания. И вдруг мелькнет среди серой скуки – такой узнаваемый - Виктор Леонидович Топоров с парой точных, едких реплик, и картина оживает.

Интеллектуальные вставки с любимыми автором Элиотом и Генри Миллером - будто случайные встречи знакомых на улицах Лондона.

Понятные и созвучные мне, такие ленинградские мысли пассажира маршрутки, думающего как бы ни о чем, но все вокруг примечающего.

Искренность искупает порою нарочитую неотшлифованность прозы. Иной раз подосадуешь на занудство и мнимую простосердечность - принимайте меня и мой текст такими, как они есть - несуразными, а, коль скоро автор и герой практически неразделимы, то сочувствие к герою иногда перерастает в раздражение на автора.

Но, надеюсь, скоро, уже в следующем романе герою удастся вырваться из кокона автора, и они всех, наконец, удивят.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу