Анна Жучкова

Рюрик

Анна Козлова
Рюрик

Другие книги автора

Анна Козлова «Рюрик»

Современная книга редко удостаивается повторного прочтения. Можно сказать, это критерий качества, высшая оценка: «прочитал и перечитываю». Обычно два других варианта: «прочитал, ага» и «не дочитал».

«Рюрика» я читала дважды. Первый раз мне книга понравилась. Второй раз – потрясла. Хотя этот приём после некоторых «главных критиков» уже запрещенный, я все же скажу – рыдала полдня. А когда вечером мужу пересказывала, снова.

Тут какая штука: «Рюрик» попадает во всех по-разному. И в разные моменты жизни по-разному прочитывается. Книга живая. И каждый видит в ней свое. В зависимости от того, что способен увидеть.

Кому-то кажется, что это подростковая книжка про избалованную девчонку, которая сбегает из интерната, цепляет тридцатилетнего мужика на мотоцикле, трахается с ним в мотеле, требует новенькие кроссовки, а потом угоняет мотоцикл и теряется в лесу, где ее посещают мутные видения. Экшн, хоррор, триллер и немного мистики для читателей юного возраста.

Кому-то важна социальная сатира – нокаутирующий комментарий к действительности. Рассказчица – вредина-книжка в мятой обложке. Поюзанная и брошенная, она описывает жизнь без прикрас, цинично и метко: «...я просто хотела, чтобы он отдавал мне все свои деньги и дрочил в туалете, господи, неужели я так многого требовала?!»

Третьим западет в душу 36-летняя журналистка Катя, живущая в несознанке и дающая мужикам без разбору в надежде на настоящую любовь. Как-то раз, выбравшись из-под очередного мужика, Катя замечает в зеркале – себя! Эта встреча становится для неё инсайтом. Катя бросает попытки заслужить любовь и обретает самоуважение. Несколько схематично, но тут надо понимать, что творчество Козловой контекстуально: ее книги продолжают друг друга. Тема преодоления ущербности и принятия себя развивалась в предыдущем романе, «F20». Поэтому в «Рюрике» Катина осознанность выглядит внезапной. Но сама сцена написана круто:

«Катя вдруг понимает, что она не девочка, что смерть и старость существуют и они наглядны, но впервые в жизни это понимание не причиняет ей боли. С чем-то похожим на восхищение Катя смотрит на свое тело, застигнутое на пике зрелости, и тело это прекрасно, несмотря на все, что ждет его в будущем. Тридцать шесть лет это тело существовало как бы втайне, оно вроде бы было, но все свидетельства его жизни тщательно уничтожались. В плену сумасшедшего сознания оно испытывало издевательства: его не кормили, когда оно просило еды, его подкладывали под уродов, в него вливали алкоголь, резали, били, натирали чистой химией в надежде, что оно помолодеет, чего только с ним не происходило, а оно, гляньте-ка, все еще живо и вполне себе привлекательно! Ох, как много оно могло бы рассказать про свои страдания, получив право голоса. Да хоть тому же Михаилу, который мучается за дверью ванной с переполненным мочевым пузырем.

Но у тела нет такой цели.

Оно не хочет анализировать, оно стремится жить.

И Катя внезапно понимает, что ей не нужно ничего объяснять, не нужно ничего говорить; она просто выходит из ванной, голая, и, не стесняясь того, что на животе при наклонах появляются складки, наклоняется, чтобы поднять с пола лосины и маечку.

Она одевается и уходит, молча, как будто не видит и не слышит лопающегося от мочи Михаила, который спрашивает:

— Что-то случилось? Ты что, обиделась на что-то? Что я сделал?..

Чпок — закрылась дверь.

Да ничего ты не сделал, Михаил».

Не надо думать, что Анна Козлова пишет реализм. Скорее, это стык реализма, витального натурализма, автопсихологизма и мистики. Экзистенциальная проза: при объективности картины мира и достоверности деталей главное в ней – внутренние образы и символы. Она работает в двух измерениях: мы видим мир внешний и внутренний одновременно. Снаружи это может походить и на young adult, и на социальную сатиру, и на триллер, и даже всем этим являться, но по сути это всегда диалог человека и его судьбы, в который  вслушивается напряженно душа.

Линия Кати в книге важна, но главное в «Рюрике» – Марта и её детство, невыносимо, отчаянно одинокое. «Пустыня отрочества» называлась книга Юрия Козлова. Думаю, отец и дочь кое-что переживали похоже. Неизбывное одиночество этой пустыни и вины (ребенок всегда винит себя) и есть главная история «Рюрика», которая вытеснена из сознания героини, но определяет её изломанную жизнь – ту, что триггерит читателя на внешнем уровне текста. Заблудившись в лесу (реальном и подсознательном), Марта должна вспомнить прошлое. И, заново пережив, отпустить.

Это и есть главное в книге – правда о ребенке, чей мир ограничен миром его взрослых. Из этого мира, как из символического леса, у ребенка выхода нет. Если среди своих взрослых ребенок одинок, то это одиночество безысходно. И разрушительно. Ведь ребенок уверен, что, если не интересен и не нужен, значит, он плох. Результатом становится отрицание себя, своей ценности. Причина потом забывается, а отрицание – остается.

Еще в «Рюрике» есть история любви этого несчастного ребенка к попугаю – единственный контакт с миром, который он смог обрести. А потом потерял. И не только попугая потерял, там страшнее. Проблема вины – центральная в романе. Ею живут и дети, и взрослые. Где же выход из круга отчаяния и нелюбви, в котором существуют и выросшие, и невыросшие?

В романе есть две реперные точки, которые могут изменить ход вещей. Первая: отец застает Марту и Яшу за прослушиванием нацистских гимнов (дети не умеют пить и курить, но отчаяние ищет выход – и вот, слушают гимны). Отец ругает их, вспоминает замученного прадедушку, говорит правильные слова, но... Боится взглянуть в глубь себя и пойти на контакт с детьми. Доверие – единственное, что могло бы тут помочь. Но его не случилось: «Почему ты не рассказал этим детям про себя, Саша? Почему не сорвал покров стыда с того убогого хлева, где рождалось твое собственное милосердие? Почему не вспомнил, в каких муках оно явилось и какую цену ты платишь за то, чтобы оно продолжало в тебе жить? При чем тут прадедушка, Саша, при чем тут эсэсовский мундир, если речь идет о тебе и твоем сыне? И сколько раз ты вспомнишь об этом вечере, думая, что мог тогда предотвратить то, что случится уже совсем скоро, но не предотвратил?»

Вторая реперная точка в романе – когда решение о доверии и контакте принимает не взрослый, а подросток. Девочке Марте в лесу ее подсознания нужно спасти себя  или помочь другому. Дело в камешках. Оставь себе – и спасешься. Или отдай другому, ему тоже нужно. Причем другой – это уже труп. Который девочка непостижимым образом умудряется похоронить, копая могилу руками (реальность тут не важна, это бодлеровский лес символов). Но чтобы звери не разрыли неглубокую могилу, нужны камни. И Марта их отдает.

С этого самого момента и начинается ее путь обратно, из леса – к людям, от отчаяния – к доверию.

В «Рюрике» все персонажи в движении. Кто-то движется к выходу из леса подсознания, к осознанности, как Катя и Марта, кто-то, наоборот, все глубже в болото. И при этом все друг от друга зависят. Такова ткань бытия: все наши судьбы, поступки и слова находятся в динамическом равновесии, каждый влияет на жизнь другого. Если цель романа, как жанра, эту ткань отразить – у Анны Козловой всё получилось.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу