Смотреть трансляцию

Елена Одинокова

Земля

Михаил Елизаров
Земля

Другие книги автора

Благодарный читатель не заметит поваленных картонных надгробий

Бывает, что автор всеми силами пытается тебя заинтересовать. Например, рассказами о своем или чьем-то еще детстве, о Боге, об осмыслении жизни и смерти, о становлении личности, о лихих девяностых, о преступных чинушах, о любви, о семье и обо всем на свете. Автор много умничает, пытается демонстрировать начитанность, хороший вкус, знание литературных приемов и т. д. Автор даже ходит на писательские курсы и проводит маркетинговые исследования, пытаясь выяснить, что сейчас в тренде. Но ничего не получается. Почему? Потому что рождение хорошего текста должно быть естественным.

Елизаров не пытается, он может писать интересно даже о самых незначительных вещах и видеть нечто запредельное в обычном полукриминальном похоронном бизнесе. Он как бы говорит: «Пойдем со мной в это долгое путешествие по 784 страницам». Ты можешь идти, а можешь не идти. У Елизарова уже давно сложился круг фанатов-танатофилов, которым интересно его творчество и которые будут следить за всеми событиями романа, точнее, за всеми переплетениями корней в кладбищенской земле, но я к этому кругу почтительных читателей не отношусь, потому скажу как есть: слишком длинно, язык местами корявый, а ваши девяностые с нефорами и бандюками у меня уже вот где.

Да, к сожалению, реальность девяностых/нулевых была такова, что молодежь, видя кругом грязь, пошлость, смерть и нищету, уходила от этой мерзости в свой неформальный мир, полный эзотерических практик и другой музыки. Сначала какая-нибудь Алина обслуживает шефа-свинью, а потом делает все, чтобы ее жизнь была другой, не похожей на жизнь обывателей. Странный парень зарабатывает деньги на обычном кладбище в реальном мире, но смотрит на него другими глазами, не смешиваясь с серой неопрятной массой. Это не протест и эпатаж, а способ существования. Если не можешь справиться с чем-то страшным и необъяснимым, узнай его получше, научись жить рядом с ним, воспринимай это философски. Укрась то, что тебя пугает, придай ему свои, новые смыслы. Художественный мир этого романа прочно застрял в девяностых, несмотря на приметы более поздних лет. Как считают герои, на кладбище иное ощущение времени.

Анализировать весь роман я не буду, ограничусь замечаниями о языке. В «Земле» есть мат. Ну, матерятся кладбищенские маргиналы, бизнесмены, бандиты  — и хуй с ними. От мата еще никто не умер. Елизаров правдоподобно передает речь персонажей, это вам не шекспировские могильщики в бархатных штанах и подвязках, а обычные русские люди. Раздражает в книге другое. Критик Анна Жучкова недавно сравнила прозу Елизарова с прозой Ольги Славниковой. Если бы Елизарова сравнили с Витухновской или Мамлеевым, это было бы нормально, естественно. Это была бы игра, так сказать, в своей лиге. Но Славникова… Что у них общего?  Видимо, у Елизарова присутствует такая же патологическая тяга к нетрадиционному словоупотреблению.

См., напр.:

«Обед. Суп кишит разваренным луком и капустой. За едой надзирает толстая нянечка. У неё малиновые, как снегири, щёки. Когда она отворачивается, я вылавливаю тошную гущу, пальцами отжимаю и прячу в нагрудный кармашек. На вечерней прогулке я тайком выбрасываю слипшиеся варёные комья под куст. В какой-то из обедов меня предаёт малолетний сосед по имени Рома — мои афёры с суповой начинкой становятся всеобщим достоянием.

Поставленный нянечкой в угол, я плачу, горячее сердце бьётся прямо в подмокшем кармашке, а потом оно холодеет вместе с капустой и луком, стынет — моё сердце».

Кишеть  1. Беспорядочно двигаться в различных направлениях (о множестве людей, животных). 2. Быть переполненным множеством живых существ.

Кто-то счел бы кишащие неодушевленные существительные, «суповую начинку» или полностью малиновых снегирей смелым литературным новаторством (вау, капуста кишит, как черви), но гораздо больше это похоже на невычитанный текст. Хотя сама история про суп, конечно, хороша.

Еще пример:

«Вокруг на многие километры простиралась безлюдная неухоженная пастораль. По обе стороны от дороги чернели разродившиеся пашни». Пашня — это, согласно словарям русского языка,  вспаханное поле, а вовсе не убранное поле. Можно возразить, что в БСЭ под пашней понимается «сельскохозяйственное угодье, систематически обрабатываемое и используемое для выращивания различных сельскохозяйственных культур». Однако, как мне думается, для писателя, который хочет в совершенстве изъясняться на родном языке, должен быть важнее словарь русского языка.

ПАСТОРА́ЛЬ, -и, ж. Жанр в европейской литературе и искусстве 14—18 вв., характеризующийся идиллическим изображением жизни пастухов и пастушек на лоне природы, а также произведение этого жанра.

Михаил, вы серьезно считаете, что пастораль — это сельская местность?

«Длинный коридор напоминал музейную залу — этому впечатлению способствовали пахнущий мастикой скрипучий паркет и полотна в массивных позолоченных рамах». Нормативным в современном русском языке является употребление слова «зал» мужского рода. Если персонаж называет гостиную «зала», это допустимо, но здесь мы видим речь автора.

«В руке девушка держала полуторалитровую пластиковую бутылку. На ногтях её я заметил чёрный маникюр — но больше ничего “зловещего”».

Михаил, маникюр — это не лак, а процедура ухода за ногтями и кистями рук. Незнание не освобождает от ответственности автора повести «Ногти».

Новую рукопись Елизарова в издательстве должны были читать все эти люди:

Редактор Вероника Дмитриева

Корректоры Ирина Волохова, Надежда Власенко

Возможно, им проще накрасить ногти маникюром, нежели заглянуть в словарь? Возможно, Вероника Дмитриева — юная фанатка Елизарова, которая считает, что каждое его слово гениально, и потому не осмеливается вносить правки? Или сотрудники АСТ попросту не осилили 700 с лишним страниц? Бывает и такое.

Всегда можно сказать, что критик — завистливый мудак, который не хочет рассматривать картину в целом, что критик не оценил творческий замысел, что критик показывает только плохие стороны. Но — дьявол в деталях. Хороните, дети, своих жучков и червячков, только русский язык не насилуйте.

К счастью, Елизаров — талантливый писатель, который может обходиться и без правок, и без динамики в сюжете, и без традиционной структуры романа, и без магических рюшечек, которые год от года у разных авторов выглядят все более убого. Эта книга — особенная, автор пишет о том, что ему действительно нравится, без оглядки на мнение литературного сообщества и без мыслей о том, как угодить читателю.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу