Леонид Немцев

Кот в мешке

Александр Козлов
Кот в мешке

Другие книги автора

Церковь кошачьей непосредственности

Повесть эта крохотная, и рецензия на неё не может быть большой. Кот, выбравший в итоге имя Котофей, повествует о незатейливых перипетиях своей судьбы с вставными новеллами и лирическими отступлениями. Поговорка «кот в мешке» предполагает приобретение чего-либо вслепую. Сам кот и рассказывает о себе, поскольку кроме него ничего больше не предполагается. Он не достаточно учёный, чтобы тягаться с воззрениями кота Мурра. Мы знаем, что коты – животные загадочные. В стихах Бодлера возникает «кот серафический, кот странный». О кошках пишут Хелен Браун и Терри Пратчетт. Это давний жанр литературы, крепко связанный с романтической иронией, - изображение нашего мира с неожиданно смещенной точки зрения.

У Александра Козлова не возникло задачи показать слишком уж особенный взгляд. Перед нами не философия другого и не пиры шероховатых искр – легкая обаятельная история дворового кота, буквально попавшего в мешок и с облегчением для всего честного мира покинувшего его. Если кот когда-то соотносился с образом домового, лара, гения, духа домашнего очага, то здесь он становится другом-утешителем художника Николая, потерявшего близких в автокатастрофе в Турции. Путь Котофея больше похож не на кошачьи истории, а на мытарства Каштанки.

Разумеется, основной приём здесь – незаметное присутствие и невольное подслушивание человеческих излияний. Никто не может предположить, что котик – литератор и всё будет задокументировано. Но нет и особых человеческих тайн и непристойностей. Кот вообще склонен к компактной подаче информации, в отличие от героя Гофмана.

«Предо мною, как мне казалось – благодаря жрицам читальни и мероприятиям, которые они устраивали для посетителей, а также завсегдатаям кабачка с их разговорами по душам, невеселыми историями и случаями из жизни, – приоткрылась дверца, за которой находились иные жизненные ценности, нежели те, что лежали на поверхности».

Это всё. Никаких подробностей. Кабак, кстати, называется «Кроличья нора», но это ничего особенного не значит и никуда не ведёт. С потусторонним миром наш кот тоже не общается. Поэтому все возможности углубления сюжета аккуратно обрублены. Лень ли автору или он, как теперь часто бывает, боится слишком уж отвлекать на себя внимание читателя, но в итоге история складывается почти что детской. Или детской её можно сделав, удалив две трети, а сейчас она умилительно-женская (без негативной оценки).

Зато автор изобретает приём, позволяющий усилить удельный смысл произведения, не слишком отягощая чувствительность читателя. Каждая главка оснащена вопросом и ответом, которые превращают всё повествование в подобие катехизиса, вводящего в довольно распространенную ныне кошачью веру. Например: «Вопрос: Практически все великие мореплаватели обязаны своими открытиями котам и кошкам, которые давили в трюме мышей и крыс, тем самым спасая корабли и капитанов от голодного бунта команды…
Ответ: Не продолжайте, ибо не счесть исторических событий, которые приблизили эти замечательные существа, равно как и не счесть жизней, которые они спасли. И помните: убивают – безверие, ненависть и злоба, вдохновляют – надежда, любовь и кошки, а большой астероид Апофис, опасно сближающийся с Землей, назван в честь огромного змея Апопа».

Кто составил этот катехизис – сказать сложно. Это, можно сказать, область редактуры или даже художественного оформления. Сам же рассказчик Котофей, скорее, склонен отрицать своё особое значение и явно не претендует на канонизацию.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу