Елена Одинокова

Долой стыд

Фигль-Мигль
Долой стыд

Другие книги автора

Чуть не треснула кушетка психоаналитика

Чтобы достучаться до читателя, автор начинает роман с предисловия:

«Сочинители, отчаявшиеся быть правильно понятыми читателями, адресуют последним сперва краткие предуведомления, затем – трактаты, как делал это великий писатель Генри Джеймс, из чьих предисловий к его же романам и повестям можно при желании составить отдельную книгу. (Что и было исполнено. “Искусство романа” является подспорьем для авторов, критиков и теоретиков литературы, памятником ума, безупречности понимания и горячей веры в искусство, а также собранием – это Джеймс писал не о себе, но как же ему подходит – “вещей слишком многочисленных, слишком глубоких, слишком тёмных, слишком странных или даже попросту слишком прекрасных, чтобы интеллектуальное общение с ними далось без труда или не вызвало беспокойства”».

Стоп-стоп. Начну рецензию также с предисловия. Читателю, чтобы понять автора, нужно услышать оригинальный голос самого автора, а не продираться через культурный багаж автора, занимающий целый вагон. Нужна определенная степень простоты и скромности авторского голоса, чтобы читателю захотелось вчитываться в текст. Все лишнее не украшает, а уродует книгу. Вы пишете для современников, они поймут вас без дополнительных объяснений, притом далеко не всегда так, как хочется вам. Любой текст представляет собой поле для интерпретации. Не стоит огораживать это поле колышками с полосатыми ленточками, а то ведь современный читатель привередлив, он, может, на ваше поле и не пойдет.

«Жизнь не нужно фотографировать. Её нужно осмыслять. Писателю не нужны декларации – писателю нужен талант», — продолжает автор. Читатель отворачивается от экрана и закрывает лицо рукой. Такое настойчивое продвижение автором своих творческих принципов вкупе с похвалами самому себе способно выбить остатки толерантности из кого угодно.

Тем не менее перейдем к тексту.

Успешная бизнесвумен Соня сидит у психоаналитика и рассказывает, как ее собрался изнасиловать гопник в темных аллеях, но передумал, увидев старые некрасивые трусы. Соне очень стыдно за свои трусы, а с гопником она, конечно, расправилась. Соня молодец.

После Сони слух доктора терзает лесбиянка-феминистка Муся. Мусю сменяет политически озабоченный Нестор. Нестора — задолбанный жизнью майор. Все эти люди, видимо, олицетворяют собой разные сословия, социальные группы, и являются их идейными выразителями.

Доктора сменяет вор, который рассказывает майору о своем непростом житье-бытье.

Вора сменяет заговорщик, тоже со своим монологом:

«Мы – крысы. Мы дали себе слово не забывать, что мы – крысы. «В подполье можно встретить только крыс». Мы взялись за грязную работу, говорит Штык, а чтобы сделать грязную работу хорошо, нельзя позволять себе считать её чистой. В этом пункте между нами не должно быть недоразумений, недоразумения ведут к ошибкам, вы согласны. В этом пункте Худой всегда смеётся. Со Штыком никто не согласен, но для нас важна дисциплина. Ради дисциплины мы жертвуем свободой прений. Прения, конечно, допускаются, но только по техническим вопросам: выбор способа акта, например, или очерёдность целей. Худой смеётся и говорит: я жертвенная крыса. Кладу свой живот на алтарь отечества. И хлопает себя по брюху».

Заговорщика с его тайной организацией непростых пассионариев сменяет жених. Этакий газлайтер, который терзает отчаянно хотящую выйти замуж кассиршу Анжелу и пользуется ее добротой.

А что же дальше? Дальше все эти несимпатичные персонажи будут говорить, говорить и еще говорить, выражая всю неизбывную боль русского человека и тщету его существования. Скандалы, интриги, расследования, заговоры, бескомпромиссная сатира. Перед нами произведение сложное, умное, самобытное, многослойное, многоголосое, со множеством ниточек, связывающих персонажей, и с намеком на некое всевидящее око, которое за ними следит. Доктор будет выслушивать пациентов. Пациенты будут вести некую подпольную деятельность, то и дело размышляя об истории Отечества. А Анжела будет заботиться о своем Максимчике, о Мусеньке и т. д.

«Секрет никогда не имеет объективной ценности. Мусины секреты, Сонины секреты – какой шантажист придёт ради них ковырять мой сейф? Даже гостайны существуют только для тех, кто может ими воспользоваться или точно знает, кому и как продать, не потеряв в непереносном смысле голову».

«Кирюша сказал, что это было предопределено. Должно было случиться. Что вовсе не пятая колонна и не те бедняжки, которые в мороз ходят на несанкционированные митинги, а Фонд Плеве и Пётр Николаевич лично – враги того государства, которое мы на данный момент имеем. Он был потрясён не меньше нашего, но скрывал это, конечно, гораздо лучше. Мы потоптались во дворике, глядя на опечатанную дверь, и тёмные окошки, и кусок стены, который я отмыла и покрасила, и чувство было как после тяжёлого отравления. Даже Машечка не стала ликовать. Я ожидала, что она будет ликовать, хотя бы внутренне, но теперь, когда работа Фонда была приостановлена, в его бумагах рылись следователи, а Пётр Николаевич попал под подписку, Машечка пришла к выводу, что такая деятельность властей безобразнее любых ретроградных выходок».

Вы спросите: «О чем, наконец, эта книга?» Или: «При чем здесь Достоевский?» Или: «Русь, куда ж несешься ты?» Ответы будут сбивчивыми и неопределенными. Ясно одно: сюсюкающая простолюдинка Анжела — это воплощение долготерпения русской женщины, наивная щедрая Русь, мать сыра-земля, некое материальное начало, которое поддерживает и объединяет высокоумных балаболов, мечтающих о благоденствии Этой Страны. И в итоге Анжела по-мещански отпразднует с новоиспеченной семьей и друзьями Новый год. Потому что заслужила.

Добавлю, что среди богатого анимационного наследия США есть мультсериал про психоаналитика — «Доктор Кац». Он очень смешной и оригинальный. А если вы патриот, подойдет отечественный сериал «Бар “На грудь”», где многочисленные посетители обращаются с подобными монологами к баристе. Ведь можно просто изливать душу, а можно еще и выпивать.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу