Анна Жучкова

Средняя Эдда

Дмитрий Захаров
Средняя Эдда

Другие книги автора

Дмитрий Захаров «Средняя Эдда»

Это роман о том, как вывернуть налицо мир, привыкший жить наизнанку. Поменять местами ложь и правду.

Замысел в целом героический, потому и Эдда.

Но герой на героя не тянет. Потому и Средняя.

Как мир асгардцев, начало романа прячется в облаке. У меня сын так рассказывает истории – с одному ему понятной середины. Без учета слушателя, которого надо ввести в контекст. Может, Захаров тоже левша? В любом случае, в романе долго ничего не понятно. Много действующих лиц, из которых примерно пять главные. Они что-то делают в современных офисах, общаясь на птичьем языке. Выслеживают друг друга, мониторят, подставляют, периодически кого-то бьют.

Потом выясняется, что появился таинственный Хиропрактик, рисующий граффити про политиков. Кого нарисует, тот умирает: то ли власть искусства, то ли заговор рептилоидов. Этого Хиро все хотят использовать в своих целях. Вернее, информацию о нем использовать. Вернее, хотят и дальше играть в свои политические игры, но с новыми вводными.

Сюжет не так уж и важен для автора. Важно – передать вот эту суету Среднего мира: политтехнологии, информационные влияния, денежные вливания, лоск, власть, блеск. Все всех предают и подкусывают в целях личной выгоды. «Еще не приходилось встречать активистов, с которыми нельзя договориться».  Когда надо, лощеные акулы из верхнего мира подключат к действию парняг из нижнего: демонстранты, транспаранты, молодежные бунты и проч. «Главное, хуй не затупить, – неопределённо напутствовал вице-мэр эмиссаров».

В общем, пока верхний мир думает, что он верхний («Олдин» - Один), а нижний борется с верхним, чтобы, победив дракона, им стать, Захаров показывает, как банальна эта Средняя Эдда. Ближе к середине роман вдруг становится ясным, остроумным и цепким. (К финалу, правда, опять скрывается в облако). И хотя написано про политику и журналистику, все это очень похоже на литературный мир: Волгин там «со второй кнопки», Солженицын:

«Ты на кого работаешь?

— Я на себя работаю.

— Это тебе так кажется. Вот знаешь, старик, когда я учился, один наш древний препод всё домогался: кто заказчик... текста?! Мы в толк взять не могли, какой осьминог его укусил. Разное отвечали: общество, там, народ… А заказчиком является редактор… А раз так, осознай, что для выебонов нет ни единого повода, и сиди на попной дырочке ровно».

«Сидишь, когда вокруг творится что-то невообразимое. Не знаю, люди едят людей. Сношаются с бегемотом. Расправляют сложенные за спиной стрекозиные крылья. А ты думаешь: не-не, корпоративная этика, потом обсудим в узком кругу. Не при чужих же».

«Володя возил блогеров — если надо было устроить блог-тур, закупал блогеров — если надо было провести какую-нибудь акцию сторонними силами».

Но главное в романе – разговор героя с собой. Ему надо принять решение – каким быть самому?

«Я иногда думаю: что бы делал Штирлиц, если бы победили фашисты? Застрелил бы Гиммлера на совещании? Стал бы в свободное от работы время пускать под откос поезда? Сделал бы вид, что он в самом деле Макс Отто фон Штирлиц и продолжил бы карьеру в Рейхсканцелярии?..  дело даже не в том, что это самый выгодный сценарий.... Просто вот он — Дитрих, мы вместе играем в теннис по субботам. А это — Штефан, у него жена и двое мальчишек. <...>  Ты должен сделать добро из зла, потому что больше его не из чего сделать. А если и зла нет? Потому что ну какое они — зло? Просто люди, зажатые в тисках обстоятельств. Компромиссочники. Все мы компромиссочники».

Это с одной стороны. А с другой мысль такая: нужна ли вообще эта война между верхом и низом, тупоконечниками и остроконечниками?

«Может, наконец, надо уже зажить по-человечески? Вот ты помнишь, кто такой Михаил Суслов? Кто-то из ЦК? А делал что? <...> Вот и выходит, что Солженицын и Сахаров есть, а Суслова нет. А значит, всё равно, что и не было».

Был у С. Лукьяненко герой – Император в компьютерной игре. Самый страшный монстр. Но однажды что-то пошло не так и он обрел свободу мысли. Оглядел в ужасе гору трупов и спросил: «кто я?»

Примерно так же чувствует себя и герой романа Захарова.

Он готов подстраиваться к этому миру, идти на подлость ради любимой жены, которая всю эту хиропрактику и войну за правду местного масштаба и начала. Но потом оказывается, что она дочь главного функционера. Отцы и дети. Замкнутый круг. И выиграть здесь нельзя.

А вот проиграть можно. Себя.

Язык в романе тоже medium. Между литературным и разговорным, художественным и формульно-фантастическим. «Ему очень не нравится, что пришлось выползти на свет и войти в этот конклав. Он привык сидеть за плинтусом и оттуда плеваться ядом. Нелепый коротышка — на самом деле эффективное, смертоносное насекомое».

Книга была раскручена, я готовилась к ее прочтению... а прочитав, словно и не заметила. Встречая её пару раз в лонг-листе Нацбеста думала: надо прочитать. А потом спохватывалась: прочитала ведь.

И последнее. Обращение к автору.

Дмитрий, я видела, как вы реагируете на рецензии: с огромной благодарностью и не менее огромным удивлением, что рецензенты вашу книгу, оказывается, действительно прочитали.

В каком страшном мире вы, однако, живете!  

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу