Смотреть трансляцию

Денис Епифанцев

Средняя Эдда

Дмитрий Захаров
Средняя Эдда

Другие книги автора

Дмитрий Захаров «Средняя Эдда»

В Москве одно за другим появляются граффити. На картинках в стиле Бэнкси (трафаретная техника, лаконичное цветовое решение) смешиваются сказочные сюжеты и политические фигуры современной России. После появления очередного граффити кто-то из изображенных на картине персонажей погибает.

Все картинки подписаны Хиропрактик (hp) и на каждой есть часы, часовая стрелка которых с каждой картинкой приближается к 12. Действие происходит за две недели до инаугурации «Верховного» и все ждут, что последняя картинка низвергнет Россию в политический рагнарек.

Пепел Фенрира стучит в наших сердцах.

Главный герой, работающий где-то на средних этажах политической машины, нечто среднее между аналитиком и куратором пропаганды, расследует, кто стоит за этими граффити и по ходу дела описывает как устроена его «конюшня» и все эта машина вокруг него.

«Средняя эдда» – отличный роман, о котором прямо хочется поговорить.

Во-первых, это, как это ни странно, прежде всего импрессионистский роман. Странно потому, что классические политические романы, всегда очень подробно концентрируются на механике этого политического. От Троллопа до «Карточного домика» политика – это не скаканье на конях, а подковерная борьба. И вся их гипнотическая привлекательность именно в этом разборе тонких политических интриг, как будто тот самый ковер у тебя на глазах расплетают и взору предстает неприглядная картинка.

«Средняя Эдда», не забывая о политических механиках, умудряется рисовать крупными мазками (ну или трафаретной техникой: когда нужно обрисовать силуэт и можно подставлять любое имя, ляжет точно по фигуре). При этом автор умудряется даже с такой техникой рассказать вполне живую и последовательную историю, передать одновременно и тонкий психологизм, и батальные сцены. И это очень неожиданный эффект.

Во-вторых, чем дальше ты отходишь от романа, тем интереснее и четче проступают контуры. «Средняя Эдда» импрессионистский роман и в этом смысле.

Эффект этот достигается еще и за счет того, что читателю многое дают сделать самому. Автор не водит за руку, а показывает какие-то, на первый взгляд, не связанные между собой картинки и сцены из жизни, а дальше читатель должен проделать работу, подумать, и увязать, достроить текст у себя в голове. Но тонкая грань между бессмысленным нагромождением и сознательным приемом не пересечена.

А, в-третьих, голос. Если бы нужно было как-то определить авторский стиль, то автоматически напрашивается микс Достоевского (не языком, а его как бы «подлюченностью к электрической розетке»), Пелевиным и телеграмм-каналом «Беспощадный пиарщик» (до того, как его продали, естественно. И я его, естественно, не читаю).

Но, на самом деле, ни одно из этих сравнений не адекватно в полной мере. Любое такое сравнение – это исключительно личное впечатление. У автора свой хороший и уверенный голос, который звучит удивительно знакомо, как русская речь заграницей: слышишь по звуку, еще не разбирая слов.

Собственно, единственное, в чем роман можно упрекнуть, это вот та самая симпатическая магия, которая главный двигатель сюжета. Само ее существование переключает внимание с политической повестки (которая, справедливости ради, отыграна очень хорошо – без уклонов в ура-патриотизм или леволиберальные проповеди) на некоторый гомеопатический заговор: у Сережи боли, у Светы боли, а у Ванечки заживи.

И в этом есть определенная ирония: написать политический роман по-русски про Россию можно или про вампиров, или про вуду, или про стим-панк-теллурию. Получается, что главными писателями земли русской являются не Сорокин и Пелевин, как многие думают, а Пепперштейн и Ануфриев. А «Мифогенная любовь каст» – маст рид форевер.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу