Смотреть трансляцию

Аглая Топорова

Сестромам. О тех, кто будет маяться

Евгения Некрасова
Сестромам. О тех, кто будет маяться

Другие книги автора

Евгения Некрасова «Сестромам»

В русской литературе есть писатели, подражать котором легко – Максим Горький, Эдуард Лимонов, Василий Розанов и многие другие - иногда такое подражание оказывается вовсе даже не эпигонством, а ученичеством, порождающим интересных писателей и замечательные тексты. Но горе тому, кто взялся «писать под Платонова». Читателю, незнакомому с первоисточником псевдоплатоновщина покажется безграмотной ахинеей, а читатель, искренне любящий творчество Андрея Платоновича Климентова, просто взбесится от дурновкусия дерзкого графомана и его издателей.

Впрочем, обвинять Евгению Некрасову в графомании было бы неправильно. По сравнению со многими другими современными литераторами она небезнадежна. И совершенно непонятно, что заставило молодую и небездарную женщину уныло, без огонька, снасильничать русский язык ради желания высказаться по столь важным и актуальным для современной прозы вопросам, как:

Запой отчима после акта семейного насилия над пасынком («Павлов»);

Трудные взросление, старость и смерть русских людей, рано лишившихся матери, которую убила корова («Лицо и головы»);

Рассказ об особенном ребенке с эффектным финалом – это было всего лишь старческое слабоумие («Лакомка»).

Сталинские репрессии подавляют женское начало («Вера»): «Она часто думала, разглядывая себя в зеркале, что недаром природа сделала глаз столь похожим на лоно. Та же прорезь, те же волосы окаемкой». Жаль, что так смело видящему мир автору редактор не объяснил, что лоно – это не тот фрагмент человеческого тела, который наши куртуазные украинские братья именуют словом «розкишниця».

Повесть-притча о юродивой из гипермаркета («Начало») теряет псевдоплатоновские обороты и почему-то превращается в гибрид «Уральских сказов» Бажова и «Цветочного креста» Колядиной, только, увы, без легендарного «афедрона». Радуют такие стилистические радости: «У Гали-горы зазвенело в бедре во время расстановки товара», «Галька – галька скитающаяся», «Галько-свидетели протоколили свои с Галькой полувстречи». Пиздец красиво! – говорил когда-то знакомый американец. А еще «Начало» снабжено стихами, но для поэзии, слава Богу, есть отдельные премии.

Лирико-философская рефлексия покинутого ради другой женщины мужа («Поля»): «Пах заныл обычным “как-они-это-деланьем”, и Лужев решил дождаться-досидеться до раза». На мучающий героя вопрос автор развернутого ответа не дает.

Заглавное произведение «Сестромам» поднимает проблему чувства вины вследствие токсичных отношений со старшей родственницей и счастливого избавления от тягостного чувства в связи с ее кончиной. Многократное повторение характеристик «Анечка вся такая ладненька…» главной героини делает текст не ритмичным, как очевидно хотелось бы автору, а заунывным.

Не без труда осилив «Сестромама», я прекратила чтение этого сборника, но надеюсь, он порадует тонко чувствующих читателей и членов жюри, а я пожелаю автору настоящих, а не вымученных творческих успехов. 

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу