Смотреть трансляцию

Александр Секацкий

Промежуток

Инга Кузнецова
Промежуток

Другие книги автора

Инга Кузнецова «Промежуток»

Иногда восхищение или, наоборот, недоумение, полностью определяют реакцию на текст: в первом случае легко прощаются ошибки и недочеты, во втором – ничто не спасает – ни личные достоинства автора, ни благородство намерений, ни «отдельные удавшиеся места»…

Пожалуй, в глубине души любой автор предпочел бы именно такой расклад: да или нет, однако в целом реальность прозы не такова, ведь вся проза мира (используя термин Мерло-Понти) вписана в текущее повседневное чтение, опирающееся на множество причин – от поиска чуда до желания чем-то и как-то заполнить образовавшуюся пустоту во времени. Причины, по котором мы читаем книги (и продолжаем читать ту или иную из них) могут быть и вовсе причудливыми, но не об этом сейчас речь. Речь о романе, явно бросающем вызов единству впечатления и даже наоборот, как бы провоцирующему разобраться, в чем тут достоинства, а в чем досадные или даже фатальные просчеты. С моей точки зрения и то, и другое, есть в «Промежутке». Но я  начну с того, что вызвало досаду  и печаль – вызвало, конечно, у меня, тут за других читателей я говорить не берусь.

Это экзистенциальная неточность (мягко говоря) основного конфликта. Какие то очередные власти в России истребляют поэзию – а вместе с ней, конечно же, и духовность, и все человеческое в человеке, и все, что так дорого и автору, и его сообществу, вердикт которого для автора решающе важен. Ну как тут не вспомнить Брэдбери с его «451 градус по Фаренгейту», и другие анти-утопии ХХ века и,  конечно же Булгаковское «Рукописи не горят» - но сегодня в очередной раз прокрутить заезженную пластинку как никогда прежде означает попасть пальцем в небо. Ограничусь  на этот счет одной цитатой. Вот «представитель органов» инструктирует «новобранцев», которым предстоит рейд по домам граждан:

«Работа четкая, оплата сдельная. Идете по домам и собираете запрещенную макулатуру. Книжки старых поэтов. У населения просто до фига этого дерьма. Собрания так называемых классиков. Пушкин, Лермонтов, Маяковский – у кого что. Вы же в курсе повестки? Поэзия в нашей стране запрещена, современные авторы успешно работают в прозе и публицистике. Книг современных поэтов вы уже не найдете, чтобы писать и печатать стихи нужно быть идиотом, ведь с этой прослойкой общества мы уже покончили. Но вот с классиками недоработочка вышла: в прежние времена было выпущено слишком много поэтических книг. Люди держат их дома просто по привычке. Думаю, они бы с легкостью избавились от них – но боятся обнаружить, что они у них есть. Поэтому, людям нужно помочь» (223).

Вот такой характерный пассаж. Практически каждому ясно, что если бы вместо изъятия, волонтеры или даже «органы» доставляли на дом собрания сочинений тех же упомянутых классиков, результат был бы ровно тот же. Потому что нулевая или близкая к нулю востребованность прошлых книг эта реальная беда, а целенаправленная борьба с ними – беда выдуманная или совсем уж не актуальная. Правда, в соседней стране, действительно изымают книги на русском языке, пока лишь из магазинов и библиотек, но Инга Кузнецова имеет в виду совсем не это, она изо всех сил эксплуатирует любимую страшилку русской интеллигенции (и «прогрессивной общественности») и скрытое мазохистское устремление быть гонимым и преследуемым, поскольку альтернатива проста: быть никому не нужным, причем без малейших усилий со стороны коварных властей…

В этой сладострастной фантазии просматривается и иронический элемент: над бедными поэтами торжествуют прозаики и публицисты, их труд, похоже, поощряется, так что, не весь цех искусства, и даже не вся гильдия словесности оказалась в бедственном положении. Тут открывается окно возможностей: иронических, сатирических, вообще не столь затасканных как стенания по сжигаемым рукописям. Увы, в книге оно едва намечено, слишком высок градус серьезности и «духовности», а тем самым и градус фальши. И невероятный перебор пафоса, бросающийся в глаза даже при самом благосклонном отношении читателя.

Но при этом столь же очевидно, что Инга Кузнецова, несомненно, писатель – и поэт. Текст безусловно интересен на уровне микрописьма, можно порадоваться свежим метафорам и развернутым описаниям ситуаций. Удачно применен композиционный прием, когда слово получают птицы, танки, самые разнообразные вещи, включая, кажется, тюремные решетки – у такого рода письма, несомненно, найдутся свои ценители. Если бы еще надуманную схему заменить, скажем, атмосферой общей тревожности (как например, у такого современного мастера британской прозы как Чайна Мьевиль), роман, несомненно, выиграл бы именно в итоговом воздействии.

Ну а в заключение стоит сказать, что времени, потраченного на чтение, нисколько не жаль.

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу