Смотреть трансляцию

Марина Кронидова

Кудряшка

Кира Грозная
Кудряшка

Другие книги автора

Кира Грозная «Кудряшка»

Книга оставляет двойственное впечатление не только потому, что состоит из двух повестей - они объединены персонажами и почти линейны по времени, но противоположны по смыслу. Первая повесть «Духовный наставник» - по жанру, производственная, о незавидной  карьере ментовского психолога. Вторая  собственно говоря, «Кудряшка» - это, как ни смешно звучит, самый настоящий, по-хорошему «бабский» роман о воспитании себя, своего духа и семьи. Признаюсь, что подобное чтение никогда не было мне, ну, хоть сколько-нибудь приятным - я вообще стараюсь избегать модной ныне темы аутизма, начиная с вездесущего «Антона где-то рядом» - и потому ошарашило своим беспафосным и даже приземлённым (сколько мелочей и всякой горестной суеты жизни) мужеством настоящего борца.

Итак, первая повесть о молодом специалисте Вике Громовой, устроившейся  на работу психологом в транспортную милицию Петербурга, о ее отношениях с коллегами, начальством, и этим самым наставником - Григорием Стороженко.

Гриша запросто и безапелляционно вводит ее в курс и алгоритм милицейского бихевиоризма, так как сам по жизни психолог и, вообще,   тёртый и битый. И, накатив по стопарям водовку, втирает Вике азы ментовских сермяжных понятий.

Человек он душевный, без пьянок и драк дело редко обходится. У Викиного мужа Алексея, ее в органы и приведшего, те же хобби. Даже при знакомстве настоящие мужики умудрились начистить друг другу хлебала, но и сдружились,  «как Бивис и Батхэд». А ещё Гришка - жуткий  бабник, но Вик (так по-пацански он ее окрестил) - это святое (как бы духовная дочь).

Будни транспортной милиции СЗУВД тоскливы как цвет их, ещё советского пошива формы. Вот и развлекаются они, как гопота, с которой чаще всего и воюют. А на работе, кроме унылых командировок по ЛОВДам и отчетов тоннами, они тупят в Doom, сплетничают: пьянки, чаи да перекуры.  Ну, на стрельбище иногда возят, зачёт сдать. Иной раз кого отметелят, оттянутся.

Вика,  конечно,  сочиняет (пока в стол) не только отчеты, хотя в этом деле она мастер, особенно по самострелам коллег. Служба эта действительно и опасна, и трудна. Опасна - нервными срывами, циррозами печени, инсультами- инфарктам и суицидами. Трудна - не трудом, а его заменяющей жизнедельностью, многие менты страдают ожирением, муж героини, например, нахарчил себе почти полцентнера в молодые годы и предынфарктное состояние. И, увы, все эта убогая реальность во всей своей будничной беспросветности, подробно описываемая Грозной - голая правда (сама наблюдала, знаю), даже слегка смягченная ностальгией по боевым подругам и друзьям. Эта часть ее биографии. Это ее прожитая жизнь. Где мучительно  приноровляться и стараться выживать, где, как у всех - не то слово,   неустроенная жизнь и никаких шансов выйти из порочного круга этой работы и этой нищеты.

Да и такие проныры, каким кажется неунывающий мент-донжуан,  рыжий Гришка, тоже слетают с оси, несмотря на закалку. Спиваются, идут на дно. Умирают совершенно не героически. А в Гришкиной любви, что, наконец, едва забрезжила в его жизни, самый яркий эпизод - самолично им выбитый имплант молодой жены: обхохочешься, рассказывая, друзьям, но ведь такая уж любовь.

Главная героиня тоже успела в дурке поваляться, отдохнуть, чтоб соскочить  с адской колеи, чуть не комиссовали, еле-еле обратно в органы вернулась. Умер друг и наставник Гришка, пути с которым таки разошлись, а у неё новая жизнь. Но эта жизнь  уже приготовила ей сюрприз  - дитё-индиго - Павлика.

Автор рассыпает по тексту много анекдотов, созвучных, на ее взгляд, разным ситуациям, иногда только намекает на них, не заканчивая, и как только дело дошло до Павлика, мне тут же припомнился анекдот с такой концовкой: родители заходят на чердак детского лагеря, а там на заколоченной двери надпись «Павлик». Это о трудных детях.

С исчерпывающий дотошностью автор описывает всю историю своей семьи, иногда возникает недоумение: зачем нам знать, ну, все-все, можно опустить некоторые интимные процессы - роды, кто, что съел и как покакал или срыгнул, возникает ощущение чего-то неприличного, подглядывания. Как будто тебя насильно усадили смотреть реалити-шоу чужой семьи. Но, не без стыда, понимаешь, что процесс втягивает и пугает откровенной достоверностью. Эта чужая, и, может быть, неприятная тебе, а местами просто страшная история разворачивается у тебя на глазах. Но все это про любовь и про жизненную силу.

Авторский голос, почти не меняя житейской повседневной интонации,  захлёбываясь от попеременно меняющихся чувств, то умиляется новорожденным  крохой (вот он Кудряшка, как хорош, милый такой Пьявлик, как его зовёт папа), то явно раздраженно бурчит на подруг (Лялю, Юлю), постоянно предающих по жизни героиню. Чувства, чувства, их много, они душат. Восхищение, зависть, ревность, разочарование, восторг, всплеск надежды, то - раздражение, отчаяние. Зашептать своё отчаяние, горе, пересказать всем, как отвести беду от себя, совершив магический обряд, разделив свою беду со всеми. Может, легче станет, такой вот самопсихоанализ по-русски.       

Ну да, автор же - дипломированный психолог, который пытается с переменным успехом исцелить самого себя.  И изо всех сил  старается жить и любить своего младшенького - аутиста Кудряшку, воспитывать старшего -  вундеркинда Володю - и мужа, нашедшего себя, наконец, в семье. Да, и между делом - защитить диссертацию, устроиться на новую престижную работу, обрести свой  дом, обустроиться не без поддержки любящих родственников и ещё жить творческой жизнью - учиться стать писателем.

Автор сливается с персонажем окончательно. Может быть, в писательстве Грозная не достигла вершин, но безыскусность речи, искренность истории искупает многие несовершенства и текстовые длинноты, да, она не Буковски и не Довлатов, но стоящий пацан в этой нелегкой бабской доле.

А конец повести, где родители смеются, что их почти двухметровый 16-летний бугай-аутист, повадившийся сгрызать себе заусенцы до мяса по ночам, не может распустить на нитки брезентовые рукавицы, как прежде распускал нитяные, просто потрясает.

Но в тоже время, вся эта откровенность настолько шокирует, что, кажется лучше, чем сказал виртуальный аноним в фейсбуке героини, и не скажешь: «Если эти вещи и имеют смысл, то лучше его не угадывать».

Комментарии посетителей

Другие рецензии на книгу